В общем, сомнений не осталось – это другой мир. Хотя, предсмертный бред полностью, тоже исключить нельзя. Ну и что, что бред затянулся? Говорят же, что перед смертью в голове пролетает вся жизнь. Ну и тут мне, может, предстоит жизнь прожить. А что – умираю минуту, а субъективно все это растягивается на несколько десятков лет. Но, если так, то в чем разница – тот же, параллельный мир. В котором надо жить и как-то приспосабливаться. А как? Ох, ладно.… Как говаривал мой ротный – война план покажет. Спать надо идти.
Туробой проводил меня до двери в горницу и на прощание похлопал по спине: мол, не боись – все хорошо будет. Ну, хорошо, так хорошо. Я улегся в кровать, глубоко вздохнул и… заснул.
Следующие два дня, оставшиеся до испытаний, я болтался по городку и ближайшим окрестностям. В сопровождении своего телохранителя, естественно. Городок, как уже говорилось, был удивительно красив. Особенно замечательно он смотрелся снизу с дороги, от того самого священного колодца. Самую вершину холма – центр города, занимал храм посланца богов. Получается мой. Оказался он, как и все строения, бревенчатым, стоящем на каменном фундаменте. Высотой аж в четыре уровня, если считать каменный цоколь, в котором находились кладовые и подсобные помещения. Первый этаж был собственно храмом, состоящим из зала с шестью деревянными резными колоннами и алтарным камнем, тоже покрытым затейливой резьбой. Площадь храмового зала составляла квадратов пятьдесят. Второй этаж – жилой. Площадью поменьше. Здесь постоянно проживали двенадцать жриц, одна из которых Валька-Волеслава. Или теперь ее называть просто Волеславой? В этом курятнике она – главная. Здесь же поселили и меня. М-да, всегда мечтал пожить в женском монастыре. Ну и самый верхний, третий этажик совсем маленький. Вернее сказать, это круглая изящная башенка, где главная жрица беседует с богами. Вход всем остальным туда строго воспрещен. Даже мне. Догадались почему? Ну, понятно – я же еще не прошел испытаний на истинность.
От храма по склонам холма ярусами спускались дома. Очень все это смотрелось живописно. Река, протекающая у подошвы, основательно подмыла одну из сторон холма. В итоге образовалась здоровая выемка, обрушившая часть склона и образовавшая обрыв метров семьдесят высотой. Стенка обрыва белела обнаженным известняком. Громадные обломки того же известняка лежали на дне выемки. Близко к краю этой пропасти я подойти не решился – с детства боюсь высоты.
Во время прогулок ваш покорный слуга предавался размышлениям. В основном они касались планов на будущее. В первую очередь, естественно, прокачал варианты возвращения домой. Перспективы, надо сказать, стремились к нулю. А что вы хотели? Дорога домой имелась только одна – через колодец по подземно-подводному тоннелю. Акваланг я утопил. Прикупить таковой здесь, вряд ли возможно. Даже если каким-то чудом донырну до него, лежащего на глубине не меньше пятидесяти метров, то не смогу протащить сюда через узкий восходящий тоннель. А если протащу – где заряжу. А заряжу, как выгребу неизвестно какое расстояние против течения, пусть даже не такого быстрого, как то, которое меня сюда затащило. Опять же, надо полагать, что имел место какой-то фазовый переход – мир-то параллельный. В общем, о возвращении, пока, нечего и думать.
Общался все это время с безмолвным Туробоем и, эпизодически, с Волеславой. Последняя, вместе с другими жрицами, была жутко занята организацией пресловутых испытаний, представляющих собой, похоже, что-то вроде всенародного празднества. За прошедшие два дня окрестности городка становились все оживленнее. Слух о моем появлении разнесся, судя по всему, весьма широко и сюда начал подтягиваться самый разный люд. В городок на постой пускали только самых уважаемых и состоятельных представителей местного сообщества. Все рангом поменьше разбивали шатры у подошвы холма, и к вечеру третьего дня там образовался настоящий палаточный городок с населением раз в несколько больше, чем во всем нашем селении. Пришлый народ вел себя пристойно: много не пил, не буянил, питался припасами, привезенными с собой.
Меня лишним вниманием не донимали. В том смысле, что толпы зевак за мной не ходили и автографы не просили. Таращились во время прогулок, это – да, но не более. К вечеру третьего дня приехала какая-то местная шишка. Князь здешний, что ли? Прибытие его я наблюдал со своего балкона, завершив вечерний моцион, сидя на табурете и попивая квасок из объемистой глиняной кружки. Сопровождал его отряд всадников в полном средневековом вооружении: в блестящих под закатным солнцем кольчугах, конических шлемах, с круглыми красными щитами и длинными копьями. Кстати, оружия у местных, даже знатных и богатых, до сих пор я не видел. Если не считать, висящих на поясе ножей самых разных размеров. Видимо, сказывалось ограничение, наложенное злобными завоевателями. Вновь прибывшие быстро разбили громадный красивый шатер, где, видно, и поселился приехавший князь.
Этим же вечером я задал Вальке вопрос, мучивший меня с момента окончательного осознания своего попаданства.
– Скажи… Волеслава, – как обычно, слегка запнувшись на ее имени, вопросил у нее, – я у вас первый посланец, или кто-то уже был до мня?
Жрица, помолчав, нехотя ответила:
– Да. Был такой. Семь лет назад. Главной жрицей в то время была другая девушка.
Сердце мое подпрыгнуло и зачастило – неужели Андрюха? А что – пропал он как раз семь лет тому.
– И как его звали, – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, продолжил я допрос. – Где он сейчас? Жив?
– Ты узнаешь о своем предшественнике, если пройдешь испытания. И не от меня, от верховного жреца в Кийграде, – резко свернула Разговор Валька.
Ну, для начала, хоть это. Андрюха попал сюда. И, возможно, жив и здоров. Задача найти его, а потом вместе подумать, как отсюда выбраться. Мое пребывание в этом мире начинало обретать смысл.
И вот, наступил день первого испытания – испытания сталью. Я, конечно, пытался выяснить у Волеславы, во время наших скоротечных встреч, в чем оно заключается.
– Увидишь, – вот и все, что я сумел добиться от этой заразы.
Так вот, поднял меня в этот день Туробой с самого ранья – солнце только-только начало подниматься над горизонтом. Кстати, солнце, в отличие от лун, здесь самое обычное. Во всяком случае, на мой неискушенный взгляд. Проснулся сразу, без раскачки. Телохранитель слил мне воды. Я умылся, потрогал начинающую отрастать бородку, сделал пятиминутный разминочный комплекс. Тело налилось силой и бодростью. За эти три дня я полностью восстановил физическую форму и, как думал, готов был к этим чертовым испытаниям.
Пока разминался, Туробой куда-то вышел и появился уже в сопровождении Вальки, тьфу, Волеславы. В руках он нес меч в красивых, расшитых мелкими блестючими камушками ножнах. Это чудо он протянул мне. Ух, ты! Красотища! Я вынул меч из ножен. Сам он выглядел не в пример скромнее, но, в то же время, функциональнее и изящнее. В общем, это был настоящий боевой меч. Хоть я и небольшой специалист, но как-то сразу это почувствовал. Простой прямой клинок в три пальца шириной у рукоятки, чуть сужался к острию. Острие, действительно, было заостренным и, соответственно, мечом, можно было наносить колющие удары. В середине лезвия, вдоль него, шла выемка. Кажется, это называлось долом и делалось для облегчения клинка. Крестовина, или гарда, представляла собой толстую стальную планку, сантиметров пятнадцать длиной. Рукоять для одной руки, аккуратно обмотанная ремешком из грубой шершавой кожи, заканчивалась железным навершием в виде сплюснутой с боков полусферы. Я присмотрелся к клинку. Показалось, или…. Поднес меч к окну и точно – клинок покрывал характерный волнистый узор. Неужели булат? Похоже на то. Надо же. Наверно, больших денег стоит. Уважают, однако. Попробовал лезвие на изгиб. Меч чуть согнулся и сразу выпрямился, стоило мне прекратить давление. Пару раз взмахнул им. С тихим гулом меч рассек воздух. Красота! Мечта любого мальчишки. Так, и куда его прицепить? Вот какие-то ремешки. В процесс вмешался Туробой и совместными усилиями ножны с мечом, были подвешены к моему поясу. Я положил левую руку на рукоять и принял героическую позу. Видимо, для торжественных выходов налюди посланнику богов был положен, сей рубящее-колющий предмет.
