Что именно произошло в тот день, остается загадкой, но… Однажды ранним туманным утром в ноябре «Шотландская стрела» пересекала Инвердитский мост, когда — то ли посредством человеческого вмешательства, то ли из-за проделок гремлинов, то ли вследствие изношенности металла, то ли из-за обычной случайности, — локомотив отделился от остального состава. Локомотив как ни в чем не бывало доехал на всех парах до противоположной стороны моста. Но потом мост обрушился, унеся с собой восемь пассажирских вагонов и один почтовый. Состав опустился на дно озера Лох-Гаэр. Погибли все, кроме одной везучей девочки, которой удалось выплыть.
Следственная комиссия сняла обвинение с Дональда Мак-Ридли, машиниста поезда, хотя многие считали, что он сам отцепил пассажирские вагоны, чтобы спасти свою шкуру. Только Николас Боулер, кочегар, знал, что случилось на самом деле. Но он, вместо того чтобы давать показания, лег на рельсы и был обезглавлен обычным пригородным поездом. Карьера Мак-Ридли как машиниста закончилась. Кое-кто говорит, что, подобно Томасу Эдварду Лоуренсу, [67]который под фамилией Росс записался в авиацию, он сменил имя и пошел в чернорабочие. Что он работал в любую погоду в бригаде по обслуживанию путей и вечерами в страхе озирался по сторонам, ожидая услышать шаги безголового кочегара.
Какими бы ни были действия Мак-Ридли в то утро, машиниста нельзя винить в обрушении моста. Последовавшую отвратительную грызню между городским советом Инвердита и ЛШАЖ смог прекратить только суд. Одна группа адвокатов утверждала, что прочный и надежный мост не обрушился бы, если бы «Шотландская стрела» не проносилась по нему на скорости, намного превосходящей рекомендованную. Другая группа возражала, что восемьдесят девять человек не погибли бы, если бы мост не представлял собой шаткую и совершенно ненадежную конструкцию, готовую обвалиться от любого дуновения ветра. Страсти накалялись. Кто-то из газетчиков раскопал местную легенду, согласно которой одна из ведьм Дручена прокляла свои грузила, когда ее топили, и поклялась, что ни один кусок железа не сможет в безопасности пересечь озеро. Выражение «местная легенда» на языке Флит-стрит означает: «я это сам только что придумал».
«Стрела» курсировала только между Лондоном и Эдинбургом до 1934 года, когда был воздвигнут и проверен на безопасность новый мост. Разгорелся даже небольшой скандал из-за количества стали, использованной для постройки сооружения. Насколько можно судить, ведьмы не имеют ничего против стали. Потом поезд снова стал ходить до Портнакрейрана.
Помня о случившемся, те, кто не имел финансовых интересов в этой части железной дороги, не спешили садиться на «обреченный на смерть экспресс». Только мрачно улыбающиеся коммерсанты с их потеющими женами и детьми отправились в первую поездку по возрожденному маршруту. Можете представить, какой прокатился по вагонам вздох облегчения, когда Инвердитский мост остался позади.
Контрольный пакет акций ЛШАЖ принадлежал некоему Дугласу Джилклайду из Килпартинджера, тому самому, который выпорол кнутом своего секретаря, когда услышал, как тот назвал его «лордом Убилпассанджиром». Для его светлости, этого парвеню, возвеличенного Ллойд Джорджем, стало делом чести снова превратить «Шотландскую стрелу» в успешное предприятие. Он покрыл локомотив новым слоем пурпура и заменил золотую отделку на цвета своего недавно приобретенного тартана, из-за чего, по словам очевидцев, поезд стал походить на сувенирную коробку овсяных лепешек.
Лорд Килпартинджер привлек к себе внимание тем, что променял скорость поезда на удобства для пассажиров. С 1934 года «Шотландская стрела» становится чудовищнороскошным видом транспорта. Все в подушках, раковины из каррарского мрамора, слуги в килтах цветов Джилклайда, выполняющие каждую прихоть пассажиров. Поезд получил репутацию светского раута на колесах. Локомотив № 3473-Б тянул вагон для проведения балов, вагон-ресторан, способный потягаться с «Крайтерионом», и спальные вагоны с купе, похожими на номера в «Савойе». Вдобавок к облаченным в твидовые костюмы любителям охоты «Стрела» нашла поклонников и среди модного общества. Дебютантки резервировали места на месяцы вперед в надежде найти здесь достойную партию. Одной или двум даже удалось выйти замуж до того, как их изнасиловали. Когда разгневанный отец исключил из рода виконта Сент-Джона Малтринчема по прозвищу Крикун, тот выхлопотал себе постоянный абонемент на проживание в поезде и сделал «Шотландскую стрелу» своей резиденцией, где и жил, пока одна беременная девица из мюзик-холла «Ветряная мельница» не перерезала ему горло где-то между Троссаксом и Крианларичем.
Он был не единственной жертвой. Журнал происшествий «Стрелы» разросся до нескольких томов с душераздирающими историями. Люди бросались под поезд, забирались на крыши вагонов и погибали в туннелях, лишались голов, игнорируя предупреждающую надпись «Из окон не высовываться», открывали двери и выбрасывались из поезда на полном ходу. Само собой, множество происшествий со смертельным исходом случилось в непосредственной близости от Инвердита. Началось какое-то повальное безумство. Люди заказывали место на «Стреле», не собираясь возвращаться. Обычно это делалось так: ставили пластинку на механическую виктролу, а потом, когда поезд въезжал на мост, совершали элегантный самоубийственный прыжок под песню Бинга Кросби о «золотом прощании». Если неправильно подгадать время, можно было врезаться в одну из опор и опуститься вниз в разобранном виде.
Килпартинджер не собирался останавливаться на достигнутом. Он стал приглашать таких знаменитостей, как Ноэль Ковард, Элси и Дорис Уотерс, Джесси Мэттьюс и Грейси Филдс, которые выступали перед пассажирами в пути. В поезде подавались возбуждающие напитки, благодаря которым пассажиры и некоторые исполнители могли оставаться бодрыми и энергичными ночь напролет. Менее известный из братьев Гудини освободился из наглухо закрытого сундука в почтовом вагоне и появился в тендере с углем. «Палладиум на колесах» стал сдавать позиции после того, как один известный чревовещатель был отправлен в психиатрическую лечебницу после спора с собственной куклой. Его номер начался с обычных шуток, потом кукла стала приставать к женщинам. Чревовещатель был одержим. Кукла насмехалась над ним, когда его избили разъяренные пассажиры. В конце концов он схватил большой нож и отрубил голову глумливой кукле, отхватив заодно три собственных пальца.
Нечего и говорить, что пошли разговоры. Среди железнодорожников «Стрелу» прозвали «призрачным поездом». В 1938 году, работая над одной книгой из своей серии «Призрачные дороги», я получила возможность ознакомиться с журналом происшествий. Я тактично побеседовала с пассажирами. Все они испытывали смутное, несформированное чувство «неправильности». Они видели тревожные вещи и ощущали тревогу. Поезд обрастал легендами. Похабная кукла и распутник с перерезанным горлом — самые обычные из них. Некоторые постоянные пассажиры боялись ездить на «Стреле», но не могли противиться, как будто еще больше боялись того, что сделает с ними локомотив № 3473-5 за предательство. Настоящие любители поезда называют только номерами, без имен. Лорд Килпартинджер сначала письмами и угрозами пытался заставить меня отказаться от написания книги, но потом пригласил меня на чай в «Фортнам энд Мейсон» и начал оправдываться, что, мол, любой поезд, который функционирует много лет и перевозит такое количество пассажиров, хочешь не хочешь, начинает обрастать страшными легендами, а я с тем же успехом могу заняться расследованием трагедий, связанных с рейсом Паддингтон — Суиндон в 5:12. К тому же он только что купил контрольный пакет акций моего издателя и интересовался, не намерена ли я переключиться на написание книг о выращивании цветов или о том, как устроить званый ужин.
Когда я собралась уходить, еле сдерживая возмущение, его светлость снова попытался меня переубедить насчет поезда. «В конце концов, — сказал он, — я проехал на „Шотландской стреле“ больше миль, чем кто-либо, и ничего плохого со мной, как видите, не случилось». Через месяц он сел на поезд в Юстоне на какой-то юбилейный рейс, в своем тартане и со счастливой улыбкой на лице, позируя газетчикам в окружении облаков пара. Войдя в свое купе, он исчез и не появилсяв угольном тендере. Он не сходил ни в Эдинбурге, ни в Портнакрейране. Было решено, что он тайно покинул поезд, чтобы избежать процедуры банкротства, которая, как позже выяснилось, ожидала ЛШАЖ.