В Москву я приехал вчера, в 4-м часу утра. Особенного впечатления вид Москвы на меня не произвел, но Кремль - чудо как хорош. Я уже успел побывать в Успенском соборе, видел гробы удельных князей, Кремлевский царский дворец, сад, французские пушки, знаменитый колокол и прочее и прочее. Пестрота, шум, движение до того мне были новы, что с первого раза я решительно потерялся и попривык ко всему этому только к вечеру. Квартира моя находится в 9, номере гостиницы братьев Чижовых, недалеко от Кремля, в громаднейшем доме, где лавкам и жильцам нет числа. За номер 50 к. в сутки. Обед - порция щей и порция жарен, телятины, с рюмкою водки 90 к. сер. На книжные лавки я успел взглянуть только мельком, хороших немного - две-три, остальные похожи на балаганы. Вышел 7-й том Белинского, - вот Вам новость. У Берга 1 и Бартенева 2 думаю побывать сегодня. Право, не знаешь, куда кинуться: хотелось бы познакомиться и с тем, и с другим, и с третьим. Приказчик Щепкин принял меня радушно; не знаю, каково-то примет меня хозяин, которого никак не поймаешь, потому что он является в магазин на полчаса, не более.

Еще два слова о дороге. Берите подорожную так же, как и я, т. е. от станции Николаевки до станции Лопат-ковской и обратно, да смотрите, чтобы экипаж Ваш был как можно более крепок и прочен, иначе Вы проклянете свою судьбу, когда он начнет разлагаться на свои составные части, как это сделалось с моим. Ах, если бы бог дал мне успешно и счастливо окончить свои торговые операции! Были ли Вы у П. А. Клочкова? Ну, если почему-либо он не сдержит данного мне им слова, я буду тогда поставлен в затруднительное положение. О времени своего отправления в Петербург я еще ничего не могу сказать положительного; нужно сперва получше осмотреться в Москве, потом уже подвигаться далее на Север. Денег, денег, пожалуйста, давайте поскорее денег, если Вы их еще не отправляли к Н. И. Второву, - вот все, о чем я теперь думаю и забочусь. Да, да! чуть не позабыл... Евангелия в переводе на русский язык нет ни у кого, все разошлось до одного экземпляра; боже сохрани, если его не окажется и в Петербурге, - вот будет штука! В синодальной типографии я уже был не раз, в синодальной лавке тоже и всюду получил отказы.

Передайте мой задушевный поклон моим добрым приятелям: И. И. Зиновьеву, А. С. Суворину * и другим, да пожмите за меня руку Таисе Николаевне 5, а затем и прощайте, ей-богу, некогда.

Весь Ваш

Иван Никитин.

63. Н. И. ВТОРОВУ

15 июля 1860 г. Воронеж.

По приезде моем в Воронеж первою моею обязанно-стию поставляю себе поблагодарить Вас, мой милый друг, Николай Иванович, и добрую супругу Вашу, Надежду Аполлоновну, за тот радушный, родственный прием, которым Вы почтили меня в С.-Петербурге, за тот невозмутимый покой, которым я наслаждался под вашею гостеприимною кровлею в продолжение 12 дней. Да хранит Вас бог, редкие люди, от всякой печали и да пошлет он [Вам] светлую радость и возможное на земле счастье Вашим милым детям. Их хорошенькие личики и веселый смех еще так живы в моей памяти! Пожалуйста, перецелуйте их за меня и напомните им о Савиче.

М. Ф. Де-Пуле с его сестрою и братом я встретил в 200-х верстах от Воронежа. Он, разумеется, навестит Вас. Мне кажется, было бы хорошо, если бы Вы передали ему рукопись А. Р. Михайлова. Де-Пуле, при свидании своем с редактором "Русского слова" Благосвет-ловым, может попросить его о помещении ее где-нибудь в "Смеси", сделав ударение на словах помещении бесплатном. Вы не можете себе представить, как мне хочется в какой-нибудь один прекрасный вечер сообщить Антону] Родионовичу] приятную весть: "Статья Ваша напечатается тогда-то и там-то..."

Магазин свой, благодаря стараниям моего Миши1, я нашел в порядке и жалею теперь, что не провел в СПб-е лишнего дня, не посмотрел на редкости Петергофа. В Воронеже, в первый же день моего приезда, мои знакомые осадили меня вопросами: "Скажите, что в Москве?.. Говорят: ужасная холера?.." Я отвечал, что не заметил ничего. Между тем у нас стоят страшные жары: вчера в 3 1/4 часа пополудни на солнце было 4 градуса. От духоты и пыли находит какое-то одурение, решительная неспособность заняться каким-либо делом. Яровые хлеба, кажется, сгорят, а вместе с этим положение недостаточных людей дойдет до самых горьких лишений.

Третьего дня был у меня гр. Д. Н. Т(олст]ой. Упоминая о Вас, он, между прочим, спросил меня: "А говорил ли Вам Второв, как в бытность мою в СПб-е я его бранил?" - "Я слышал напротив: Вы были очень любезны", - отвечал я. "Неправда, неправда! Я его ужасно бранил". Разъясните мне, пожалуйста, сию историю.

На убеждения мои относительно представления чрез гр[афа] просьбы об устройстве в г. Воронеже городской думы по образцу с.-петербургской, с необходимыми изменениями, Михайлов отвечал, что он не прочь за это взяться. Но, во-первых, сомневаюсь, возьмется ли он, во-вторых, выйдет ли что-либо путное из его хлопот: гр[аф] относится к нему не совсем благоприятно. Впрочем, попробовать не мешает, и я еще не раз поговорю об этом предмете с Михайловым.

Зиновьев благодарит Вас за Вашу о нем память. Он немножко покраснел, когда в завязавшемся между нами разговоре об его статье я упомянул два знакомые ему слова: "Отвратительная наглость!.." *

Do пес plus ultra 2 православный, теперь уже украшенный преждевременною лысиною, чиновник Владимиров спрашивал меня: "А что Николай Иванович? не изменился ли он? не обуял ли его дух гордости и т. подоб.?.." Как будто Вы были 17 лет, когда он потерял Вас из виду; хорош гусь!

Еще раз, мой милый друг, Николай Иванович, повторяю Вам мою просьбу: нельзя ли тиснуть статейку А. Р. Мих[айлов]а. Я был у него уже два раза, ел ананасы и тому подобн... Примите это во внимание. Притом он свидетельствует Вам свое наиглубочайшее почтение, - видите ли, как много причин для напечатания его статьи.

По своей глупой рассеянности я забыл у Вас лаковые сапоги. Нельзя ли завернуть их в бумагу и отправить к А. А. Смирдину, который немедленно должен прислать мне некоторые книги. Сапоги можно положить в короб вместе с книгами, и таким образом они доедут до Воронежа здравы и невредимы. Жаль только, если эти книги, о которых я написал к Смирдину с прошлою почтою, ко мне уже посланы.

М. Б. Тулинову, Крамскому и Панову мой глубокий поклон.

Весь Ваш

Иван Никитин.

* Зиновьев, однако, уверяет честным словом, что он разумел Перелешина, в квартире которого совещательные собрания отличаются будто бы особенным бестолковым произволом.

64. М. Ф. ДЕ-ПУЛЕ

Воронеж. 15 августа 1860 г.

Я не уверен, мой милый друг, Михаил Федорович чтобы письмо мое могло еще застать Вас в Москве, но все-таки пишу к Вам с мыслию: авось-де гривенник не пропадет даром. Так как Вы теперь... тьфу, черт побери! только скажешь теперь, - продолжение является уже само собою: в настоящее время, когда гласность вступила в свои права, и так дал... Экая мерзость! Да не в этом дело. Будьте так добры, употребите, если нужно, часть моих денег на покупку типографической бумаги для Ваших актов, остальную часть на нижеследующее:

1 экз. "Imitation de Jesus Christ" l.

2 экз. "Recueil de prieres" 2, или что-то вроде этого, словом, католический молитвенник.

2 - "Английско-русский словарь" Рейфа.

Все сие в шикарном переплете; все сие благоволите привезти с собою.

NB. Приобрести непременно, иначе я Вас в угол поставлю и прочту Вам стихи.

2 - Книги для первоначального обучения английскому языку. Выберите сами, какие получше и подешевле.

Что за всю эту, возлагаемую мною на Вас, комиссию Вы меня разбраните, - я не сомневаюсь ни на волос; что Вы ее исполните, - я не сомневаюсь ни на полволоса. Такова дружба! Она наказывает, она и милует... Слово: милует напоминает мне слово: милая, а это... и прочее и прочее... Эх ты! завей горе веревочкой!

Mem Freund s, от тоски изнываю,

Не вижу покойного дня;