— Нет! — завопил Чухло.
— Он не хотел! — вдруг вступился за Чухло Чудик. — Я был с ним всё время. Мы вместе приправки делали. Вправду думали что, еда вкуснее будет.
— Два тупоголовых кретина, — зашипел Везунчик. — А ну ка, быстро отвечайте, куда и что вы добавили?
— В рагу, какую-то редкостную Панкапейскую штуку, а в пирожные эссенцию, — выпалил Чудик.
— Вот значит как? — Везунчик был пунцовый от злости. — В рагу, стало быть! То-то, мы всё бегали и бегали по нужникам!
— Хорошо, что ещё до пирожных не добрались, — усмехнулся Умник, стряхивая со лба капли крема. — Представьте, что было бы тогда?
Тут вперёд выступила Ночка: руки упёрты в бока, злые глаза, плотно сжатые губы, вся одежда и волосы заляпаны кремом.
— Как ты сказал? Редкая Панкапейская приправа была?
— Ну да, — Чудик кивнул и протянул Ночке книгу профессора Данилова, каким-то чудом избежавшую попадания крема. — Вот тут написано и рецептура есть.
Ночка пробежала глазами на нужной странице несколько строк, потом положила книгу обратно на стол. Несколько секунд девушка стояла молча, потом, не выдержав, громко, звонко расхохоталась.
— Редкая говоришь?
— Это он так сказал, — сконфуженный Чудик, кивнул на Чухло.
Ночка прошла в складское помещение, а когда через полминуты вышла оттуда сунула в руки обалдевшего Чудика несколько пакетиков. На каждом было написано " Панкапейская приправа к мясным и овощным блюдам".
Далее шёл состав, в который в том числе входил и эринтийский цветок, а также был указан производитель, какое-то предприятие на планете Олимпии.
— Такие приправы, продаются в каждом продуктовом магазине, дурачок, в каждой паршивой лавчонке на любой планете.
И она снова рассмеялась. Над сконфуженным Чудиком начали ржать и все остальные.
Помощник главного механика едва ли не позеленел от злости. Обернувшись к Чухло, он гаркнул:
— И как всё это понимать?
— Да не переживай ты так, — Чухло небрежно махнул рукой. — Ну да, ну продаются они везде. Так и что ж с того? Дерьмо ведь продают. Я то, лучше могу сделать. Ну, переложил я конечно, немного лепестков. Ну это, для остроты вкуса. А вообще, скорее всего, ты, как-то не так толок. Может руки были не стерильные. Ты мыл, руки то?
С минуту, Чудик тупо смотрел на пакетики, потом швырнул их Чухло в лицо.
— А, а, а, а! — истошно заорал помощник главного механика. — Убью сука! Убью тебя!
Растопырив пальцы рук, Чудик прыгнул на оторопевшего Чухло. Ругаясь и дико вопя, они покатились по заляпанному полу. Все кинулись их разнимать. Совместными усилиями, Отбойнику и Везунчику едва удалось оттащить брыкающегося Чудика в сторону. Гром, в другую сторону отволок насмерть перепуганного Чухло.
— Уберите его, уберите, — бормотал тот. — Он свихнулся. Да, точно вам говорю. Свихнулся.
— Всё обман! — в свою очередь орал Чудик. — И все опыты твои и книга, и этот чёртов профессор! Брехня всё чёртова!
— Нет, с профессором как раз всё нормально, — сказал Умник, рассматривая и пролистывая книгу. — Профессор Данилов и вправду существовал. В эпоху поздней Судейской Власти он был ведущим учёным, возглавлял Академию на Олимпии. Великий был человек. Потом во время гражданской войны бесследно пропал, как миллионы других людей. Кто повинен в его гибели, Реформаторы или Корпоративники, до сих пор неизвестно, как и то, действительно ли профессор погиб. Книга эта, кстати, настоящий раритет. В то время, когда она издавалась, Панкапейская приправа и в самом деле была ещё редкостью.
— Это ничего не меняет! — Чудик дёргался и извивался. — Всё равно его убью!
— Ну, всё! Хватит! — рявкнул Везунчик. — Заткнитесь оба, мать вашу! Быстро по своим каютам! Арест — сутки!
— Эй, эй, какой арест? — возмутилась Ночка. — А здесь кто всё убирать будет? — она обвела рукой загаженную комнату. — Я, лично, не собираюсь.
— Хорошо, — кивнул Везунчик. — Это справедливо. Сначала, вы двое олухов, всё здесь языками вылижите, да так, чтобы блестело и переливалось, а потом — арест.
Чухло и Чудик протяжно застонали и скорчили страдальческие рожи. Но командира это не тронуло.
— Вы меня поняли? Два часа вам.
— Я потом проверю, — Ночка одарила неудачливых химиков долгим пристальным взглядом, от которого они начали потеть и чесаться. — Если я останусь не довольна, мне придётся вспомнить пару вещей, которым я научилась в храме Десяти тысяч страданий.
— И ещё, — добавил Везунчик, — никаких больше опытов.
— Как никаких! — взвился Чухло. — Я не могу без этого!
— Ничего, потерпишь.
— Да как это? Невозможно! Я протестую!
— Заткнись, кретин, — процедил Везунчик, вновь тыкая ему в нос энергопистолетом. — Или отправишься протестовать за борт!
— Прямо, бесчеловечное обращение, — захныкал Чухло. — Я же, не хотел плохого. Я же, как лучше хотел.
Сластёне вдруг стало жаль этого непутёвого парня. Она подошла к Везунчику поближе и шепнула:
— Слушай, ну может, не запрещай ему вообще. Он же, с ума сойдёт. Пусть чем-нибудь безопасным тешиться, не разрешай только к кухне приближаться, с его этими штуковинами.
— Сделаем так, — сказал Везунчик, — в течении следующих 24-х часов ты к своим пробиркам, даже не подходишь. Потом так и быть, занимайся. Но только, никаких взрывов, понял? Чем-нибудь безопасным. Ну, соду в воде размешивай, или ещё что-нибудь этом роде. Помни, мы все, будем следить за тобой.
Чухло хотел что-то сказать, но от возмущения и волнения мог только хлопать глазами и беззвучно разевать рот.
— Всё, идёмте, нам надо в порядок себя привести, — Везунчик подхватил Сластёну под руку. — А вы двое остаётесь. Приступайте к уборке. И не смейте драться, а не то я вас обоих высажу на ближайшем астероиде, а заберу, только потом на обратном пути.
* * *
Пока длился полёт, Гром, от нечего делать, решил заняться уборкой. Начать, по его мнению, следовало с грузового отсека, где вечно царил беспорядок. Заодно, он хотел привлечь к полезной деятельности двух бездельников, возомнивших себя учёными.
Осматривая грузовой отсек и намечая план уборки, Гром очень скоро наткнулся на корзину, оставленную в подарок троаком Всезнающим. Главный механик хлопнул себя по лбу. И как, он только забыл? Вот чёрт! И ведь, девчонки тоже забыли. Так все были рады возвращению друзей, что просто из головы вылетела эта дурацкая корзинка, черт бы её побрал!
О подарке троакского жреца незамедлительно следовало рассказать Везунчику. Принеся корзину в рубку управления, Гром показал её командиру и рассказал, как всё было.
— Значит, это подарок Всезнающего, — усмехнулся Везунчик, выслушав главного механика.
— И вряд ли, это, что-то хорошее, — заметил Умник, внимательно разглядывая бурые круглые булыжники. — Что же, это может быть?
— Камни какие-то, — хмыкнула Сластёна, тоже, разглядывая содержимое корзины.
— Камни? — Умник скептически покачал головой. — Вряд ли. Похожи, конечно, но… — Он вдруг внимательно и строго посмотрел на Грома, — Надеюсь, ты их не трогал руками?
Тот поспешно замотал головой.
— Нет, я не трогал. Налейка вроде трогала, но мы приняли корзину возле трапа, снаружи и Налейка была в перчатках.
— Прошло уже достаточно времени и вроде, со всеми, всё в порядке, — сказала Сластёна. Поколебавшись немного, добавила:
— Может, ничего опасного нет?
— Ну да, Всезнающий просто набрал камней и от нечего делать притащил, — язвительно заметил Умник.
— Может, это символ какой-то, — парировала Сластёна, — ну то, что нас уже нет в живых. Он ведь так и полагал.
— Скажи, ещё, что это иносказательное предупреждение, — фыркнул Умник, — Мол, улетайте отсюда, а то мы, закидаем вас этими камнями. Я бы, сейчас же вышвырнул эти камни, которые, кстати, похожи на яйца, вместе с корзинкой в космос и для верности сжёг бы ещё дюзами. — Он взглянул на Везунчика. — Ради нашего спокойствия, командир.
Везунчик поразмышлял с минуту, потом сказал Грому: