Лорд Белсмер слегка подался вперед.

– Джентльмены, – начал он, – я думаю, всем известно, ради чего мы побеспокоили вас и почему вы согласились прийти сюда. Дело не в том, что нашумевшие события в Риче затрагивают интересы нашего министерства. Большинство из вас знают, что в центре этих событий оказался некий предмет, почитаемый как реликвия, в дальнейшем существовании и сохранении которой весьма заинтересовано одно иностранное государство. Я не стану утомлять вас рассказом о сложных дипломатических шагах, уже предпринятых этим государством, но от себя могу заметить, что на протяжении последних двух месяцев на Ближнем Востоке действительно неспокойно и причина волнений, весьма вероятно, также связана с упомянутым предметом.

– И какова же эта причина? – недовольным тоном спросил Шилдрейк.

– Без сомнения, причина кроется в настоящем местонахождении этой предполагаемой реликвии, – пояснил лорд Белсмер. – Правительство поручило мне выяснить природу этой вещи, уточнить имеющееся в наличии количество экземпляров, попытаться разобраться с правами собственности и понять, как далеко мы можем пойти навстречу интересам дружественного государства. Думаю, нет нужды упоминать, что любые сведения находящиеся здесь представители власти будут рассматривать как строго конфиденциальные. Если кто-то Желает сделать заявление, я сочту своим долгом немедленно предоставить такую возможность.

Предоставленная возможность никого не вдохновила, и лорду Белсмеру пришлось продолжать.

– Мистер Шилдрейк, насколько мне известно, вы утверждаете, что являетесь владельцем упомянутой реликвии?

– Насчет реликвии я и не думал ничего утверждать, – мрачно ответил Шилдрейк. – Просто в прошлую пятницу я приобрел у мистера Монтегю нечто вроде камня, который, как он утверждал, обладает определенными свойствами. Я проверил слова мистера Монтегю и признал его утверждения основательными. После этого я вручил ему чек на семьдесят три тысячи гиней.

– Вы полагали, что камень, предложенный вам, существует в единственном экземпляре? – поинтересовался лорд Белсмер.

– Нет, это не так, – с неохотой признал Шилдрейк. – Мне дали понять, что есть еще три-четыре таких же.

– – Так. Я полагаю, что именно этот камень в результате определенных событий попал в руки мистера Донкастера, а потом был конфискован полицией, произведя по пути несколько необъяснимых исцелений, – констатировал лорд Белсмер. – Не будем останавливаться на подробностях, но все же… Мистер Донкастер, как по-вашему, эти исцеления могли быть связаны с камнем? – Заметив, что Оливер готовится произнести основательную речь, лорд Белсмер торопливо добавил:

– Я имею в виду, вы не против подобной гипотезы?

– Пожалуй, не против, но… – начал Оливер.

– Вот и прекрасно, – не дал ему развить тему лорд Белсмер. – Ну а теперь я хотел бы попросить, если это не сложно, чтобы мистер Монтегю припомнил, каким образом камень оказался у него.

– Дядя дал, – быстро ответил Реджинальд, – вот, сэр Джайлс. – Он встретил злобный взгляд Джайлса и вздрогнул.

Лорд Белсмер, так удачно зашедший противнику в тыл, обворожительно улыбнулся старому ученому.

– Может быть, вас не затруднит рассказать нам об этом камне, сэр Джайлс, – сделал пробный шаг Секретарь.

– И не подумаю, – фыркнул сэр Джайлс. – Черт меня побери, да с какой стати я буду исповедоваться перед вашим частным сыскным агентством насчет моих личных дел? Если какой-то толстосум-янки потерял свой камень, то я-то здесь при чем?

Лорд Эргли быстро оглядел собравшихся. Шилдрейк задрал голову, выпятив подбородок, Реджинальд скромно уставился в пол. Остальные пребывали в недоумении. Наклонившись, судья шепнул Хлое:

– Я тоже не понимаю, почему он должен рассказывать.

А вы?

Хлоя не ответила. Она довольно враждебно рассматривала сэра Джайлса.

Брюс Кумберленд, подстрекаемый взглядом лорда Белмера, попытался спасти положение.

– Сэр Джайлс, да просто по-дружески расскажите нам, что к чему. Вы же, наверное, не откажетесь установить справедливость?

– Ну, во-первых, – ядовито отозвался сэр Джайлс, – я что-то не вижу здесь друзей, вот разве профессор… а во-вторых, мне нет дела до справедливости. Я ведь не лечил деревенских идиотов. У меня достаточно своих дел, старческий паралич не входит в круг моих интересов.

– Но свойства камня… – попробовал возразить Кумберленд.

– Свойствами камня надлежит заниматься ученым, – отрезал сэр Джайлс. – Политики, полицейские и проститутки ничего в этом не смыслят.

Шилдрейк дернулся, непроизвольно взглянул на Хлою и тут же отвел глаза. Остальные усиленно смотрели по сторонам. Только лорд Эргли ободряюще улыбнулся Хлое и строго посмотрел на Секретаря. Лорд Белсмер и без того понимал, в какую западню угодил. Не обратить внимания на хамство – значило одобрить его, а любой протест немедленно уведет разговор в совершенно ненужную сторону. Тем не менее, Секретарь произнес весьма светским тоном, обращаясь подчеркнуто к Шилдрейку:

– Сэр Джайлс, как и многие выдающиеся ученые, иногда немного эксцентричен в выражениях.

Но Тамалти и не подумал воспользоваться индульгенцией.

– Надеюсь, я достаточно ясно выразился? – спросил он. – И если господин Секретарь – несомненно политик, инспектор из Скотланд-Ярда – столь же несомненно полицейский, стало быть…

Кумберленд наклонился к Верховному судье.

– Может быть, мисс Барнет захочет уйти? – громким шепотом произнес он. – Ну, вы же понимаете…

Пальцы Хлои, чуть заметно дрогнув, легко коснулись руки лорда Эргли.

– Сделайте так, чтобы я осталась, – почти беззвучно шепнула она.

Лорда Белсмера предложение Кумберленда весьма обрадовало.

– Вот и прекрасно, – пропел он. – Если в столь необычных обстоятельствах мисс Барнет окажет мне лично любезность и не захочет затруднять наше расследование… Поймите меня правильно, – он прижал руки к груди, – мы ни в коем случае не ограничиваем никого, и если бы вопрос был не таким щепетильным…

– Дорогой Белсмер, – звучно произнес судья, – ни я, ни мисс Барнет ни в коей мере не возражаем против употребления сэром Джайлсом привычных ему выражений. Что бы он ни имел в виду, ваши затруднения связаны всего лишь со сложностями словоупотребления в английском языке и не имеют отношения к нашей теме. Нас это не беспокоит.

– Весьма любезно с вашей стороны, – пробормотал обескураженный лорд Белсмер и снова повернулся к сэру Джайлсу.

Ученый шарил в карманах жилета, продолжая ворчать что-то невразумительное в адрес Верховного судьи.

– Видите ли, сэр Джайлс, – сделал еще один осторожный заход Секретарь, – правительство хотело бы выяснить, во-первых, насколько справедливы притязания иностранного государства, а во-вторых, какими же именно свойствами обладает камень. Ну и, как я уже упоминал, сколько их.

– Отвечаю по порядку, – проскрипел Тамалти. – Мне наплевать на любые иностранные притязания, ибо все они незаконны. Свойствами камня в настоящее время занимаемся мы с профессором Пеллишером. Вопрос о количестве камней прояснить не удастся по причине, которую я вам сейчас продемонстрирую. – Он снова пошарил в кармане.

– Я слышал, – вкрадчиво проговорил лорд Белсмер, – будто камень способен быстро перемещать в пространстве некоторые предметы, а в Риче он проявил уникальные целебные свойства.

– Перемещать в пространстве и времени, – ворчливо поправил его сэр Джайлс. – Для него не имеет значения: две сотни миль или две сотни лет. – Он слегка отодвинулся от стола и положил на колено свой собственный камень. – Не толпитесь, джентльмены, – прикрикнул он, – а то я перемещусь отсюда куда-нибудь подальше. Камень, который вы видите, разумеется, не тот, которым привык швыряться мистер Шилдрейк.

– Как бедный факир, – ввернул Донкастер, утомленный долгим молчанием. Впрочем, на него все равно никто не обратил внимания, кроме Верховного судьи. Лорд Эргли бросил взгляд на Шилдрейка и тихонько помянул Шекспира:

«Вот дикое созданье…»