Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Выслушав все, Андрюха заволновался.

— Как бы вам не поиметь еще один труп до того, как вы его повяжете, — предупредил он. — Романевский наверняка назначил Алисе свидание. А он у нас такой — тянуть не любит. Посмотрите: знакомится с девушкой и сразу ее убивает. Никаких ухаживаний.

У меня закололо сердце. На Василькова тоже стало больно смотреть.

— А что делать? — выдавил он. — Выставить “наружку” я на нее не успею.

— Естественно, — кивнул Синцов. — Придется нам с тобой самим за ней выставляться.

— Вы что, рехнулись? — вмешалась я. — Особенно ты, Андрей, со своим инфарктом!

— Не было у меня никакого инфаркта, — отмахнулся Синцов. — И вообще, женщина, не вмешивайся. Мы уже все решили. Я все равно на больничном, мне скучно.

— Ну уж нет, — возмутилась я. — Тогда я с вами.

— Даже и не думай, — ласково ответил Синцов, и я покорилась. Мне действительно нечего было там делать.

Посовещавшись немного, мы рассудили, что свидание Романевского с Алисой может состояться или завтра, или послезавтра, поскольку в среду он заступает на дежурство.

Об одном я только попросила — держать меня в курсе. Насколько я знала, они решили разделиться — Васильков должен был наблюдать за Алисой, а Синцов дежурить у места жительства фигуранта, благо его Романевский не знал в лицо. В понедельник Коленька добросовестно доложил мне, что негласно проводил Алису в школу, а Синцов отзвонился, что стоит у дома Романевского.

В три часа дня раздался очередной звонок от Василькова. Он сообщил, что Алиса, по всему видно, едет ко мне в прокуратуру.

И действительно, вскоре на пороге моего кабинета появилась Алиса. Я еле сдержалась, чтобы не сказать всего, что я о ней думаю, и проявила незаурядные актерские способности, ласково с нею поболтав. Зачем она приходила, она так и не сказала, из чего я сделала вывод, что сообразительная девочка пробивает, не известно ли нам чего-нибудь про ее неправильное поведение. И я сделала все, чтобы Алиса уверилась — ничего не известно.

Наконец девчонка вышла из прокуратуры, и в ту же минуту мне позвонил Синцов с сообщением, что Романевский движется в центр. Я не знаю, что случилось с Синцовым, но он вдруг предложил мне сесть в машину к Василькову, ожидающему у прокуратуры, и ехать вместе с ним за Алисой. Синцов был больше чем уверен в том, что скоро мы встретимся, поскольку наши объекты явно идут на сближение.

Синцов не ошибся. С колотящимися сердцами мы увидели, как на площади, в пяти минутах ходьбы от прокуратуры, под часами, стоит Романевский, а к нему, улыбаясь, направляется Алиса. Когда они встретились, Романевский оглянулся, но, похоже, не заметил ничего подозрительного, приобнял девушку за плечи и двинулся вместе с ней в узенький переулок. Васильков выругался сквозь зубы.

Созвонившись с Синцовым, мы оставили машину во дворе, дождались Андрея, тоже бросившего машину, и тихонько пошли за фигурантами. Между тем небо потемнело, и где-то даже отдаленно загрохотало.

— Кажется, дождь собирается, — прошептал мне на ухо Васильков.

Народу в переулке было не так много, но Романевский, похоже, расслабился, потому что даже не оборачивался. Мы все равно прижимались к выступам домов, вздрагивая при каждом непрогнозируемом движении наших объектов. Романевский с Алисой о чем-то болтали, а я удивлялась, почему он таскает ее по каким-то закоулкам. Если он собирается убить ее здесь, куда он денет труп? Для него это не характерно. Во всяком случае, сейчас он без машины. Неужели он рискнет прямо здесь, в центре города?..

Спутники мои тоже были напряжены. Мы заранее договорились, что если придется обнаруживать свое присутствие, то обнаруживать его будет Синцов, как не знакомый ни Алисе, ни Романевскому. Пока вроде все шло без осложнений, и мы слегка расслабились, но как оказалось, — рано.

Совершенно неожиданно для нас Романевский притормозил возле парадной, закрытой на кодовый замок, крутанул головой, потом резко рванул на себя дверь парадной и вместе с Алисой исчез за ней. С грохотом захлопнулась массивная железная дверь без единого зазора. Мы уставились на вход в парадную, оценили новенький кодовый замок, с блестящими кнопочками, не успевшими еще затереться от частого нажатия, и про себя констатировали, что подбором кнопок этот замок фиг откроешь.

— Что делать? — тихо спросил Васильков. Синцов молча подергал дверь, она даже не шелохнулась. Он прижал к двери ухо.

— Ну что там? — поинтересовались мы с Коленькой, и Синцов безнадежно махнул рукой:

— Ничего не слышно.

Как назло, окна первого этажа дома были наглухо забиты жестью, а кричать в квартиры второго этажа с целью узнать код было бесполезно. Куда-то подевались все желающие войти в парадную; видимо, приближающийся дождь спугнул старушек, гулявших во дворе, и молоденьких мамочек, и все они уже нырнули в дом.

— Господи, что там происходит? — вырвалось у меня, и Синцов тихо ответил, не глядя в мою сторону:

— Будем надеяться, что он еще не убивает девочку.

— Может, они сейчас уже выйдут, — поддержал его Васильков.

Но через десять минут никто не вышел, и ожидание стало невыносимым.

— Коля, давай действовать, — распорядился Синцов. — Мы с тобой пьяные. Кепку надвинь поглубже на рожу, будем ломиться в парадную. Может, сломаем эту железяку.

Я с сомнением покачала головой — дверь производила впечатление монолита. Но больше ничего не оставалось. Синцов с Васильковым для большей маскировки поменялись куртками, чтобы Коленьку было сложнее опознать, Васильков закрыл лицо кенарем, и они с Синцовым начали горланить песни и бухаться в закрытую дверь парадной.

— Открывайте, гады, — очень натурально вопил Синцов, — я ключ забыл. Машка, открой, падла!

— Тихо ты, хорек, — урезонивал его “пьяный” Васильков едва ли не громче, чем тот орал, — щас менты приедут, загребут.

— А мне по… — отвечал Синцов, взглядом извиняясь передо мной, и продолжал барабанить в парадную. Расчет был на то, что если не удастся сломать или иным способом открыть дверь, то, может, хоть шум спугнет маньяка, если он замыслил что-то сотворить с девочкой.

Выкрикивая всякие пьяные непристойности, опера продолжали биться в дверь, но я заметила, что Андрей побелел и стал тяжело дышать. Еще немного, и он упал бы, но тут вдруг дверь распахнулась, и в проеме появился Романевский, а с ним Алиса — без признаков телесных повреждений.

— Ну вы, уроды пьяные, — негромко сказал Романевский, — а ну пошли вон отсюда. Весь дом перешугали.

Васильков в это время тихо сползал по стене, якобы в алкогольной коме, завернув голову в куртку, а Синцов, закатывая глаза, ответил Романевскому нецензурной бранью :

— А тебе… какое дело? Я, может… тут живу.

Я наблюдала все это из-за угла, успев спрятаться. Мне было видно, как Романевский брезгливо отодвинул Андрея с дороги, отчего тот очень натурально пошатнулся и упал, а сам, обнимая Алису за плечи, продолжил путь из двора.

Когда они скрылись из виду, я осторожно вышла из-за угла, потормошила за плечо Василькова, который мгновенно разлепил глаза и вскочил на ноги. А потом подошла к Андрею. Он продолжал лежать в неловкой позе, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

— Андрей, они ушли, — сказала я ему, наклонившись, но он не реагировал. Присев на корточки, я взяла его безжизненную руку и попыталась нащупать пульс. Пульса не было.

* * *

“Скорая” приехала на удивление быстро. Андрея увезли в ту же больницу, откуда он только что выписался. Вот на этот раз у него случился самый настоящий инфаркт.

Когда нас выставили из больницы в связи с наступлением ночного времени, мы с Васильковым подхватили на полдороге сменившегося с дежурства моего жениха Стеценко, поехали в какую-то круглосуточную забегаловку возле той самой площади и жутко напились. Проснувшись утром с катастрофической головной болью, я подумала, что вот такой алкогольный сон все же лучше терзаний по поводу случившегося вчера.

В больнице, куда я позвонила, с трудом добравшись до телефона, мне сказали, что жизнь Синцова вне опасности, но состояние еще тяжелое. Посещения пока запрещены.

47
{"b":"166319","o":1}