– Все кончено, – сказал он.
– О чем ты?
– Все кончено, и больше нечего делать. Я все получил, что хотел.
Он плотнее закутался в халат и подтянул под себя ноги. Голос звучал тускло, взгляд был угасший. Юлианна взяла плед с подлокотника и укрыла его. Вскоре он заснул и пролежал несколько часов, подремывая, как кошка.
Постепенно он начал возвращаться к жизни. В нем просыпался старый, энергичный Шон. Утром он вставал, принимал душ и одевался. Бродил по квартире. Стоял у окна и смотрел на улицу. Однажды утром он сидел в гостиной, глядя ей в спину. Она медленно обернулась, почувствовав легкое раздражение.
– В чем дело, Шон? – спросила она.
– Мне скучно.
Она не успела ничего предложить. Шон сам занялся мытьем посуды, потом вымыл холодильник и кухонные шкафчики. Он расставил по алфавиту компакт-диски и книги, сменил белье на кровати и перемыл полы во всей квартире. Была еще только осень, но он решил, что пора вырвать оставшиеся цветы из ящиков на балконе. Он навел порядок в шкафах и разложил одежду аккуратными стопками, как делала мама. Он часто веселился, находя забытые вещи, сувениры и почтовые открытки. В одном из ящичков ночной тумбочки он обнаружил письма от какого-то незнакомого мужчины и пришел в гостиную со всей пачкой в руке.
– Это кто такой? – спросил он, показывая ей письма.
– Себастьян Оливар, – сказала Юлианна. – Я тебе рассказывала о нем.
Шон пожал плечами и разложил письма по датам. Покончив с этим, занялся перестановкой мебели. Поднатужившись, он принялся двигать диван поближе к окну. Юлианна вскочила из-за стола.
– Не пора ли начать выходить на улицу? – спросила она.
– Может быть, – отозвался он.
Он глядел на нее и улыбался, насмешливо и легко. Затем устроился на диване и включил телевизор.
Дебют Шона Хегарти в качестве ведущего программы новостей состоялся в начале декабря. Он сидел в студии, одетый в блейзер с голубым галстуком, и уверенным голосом читал текст. Голова чуть-чуть наклонена набок. Никто не видел потных пятен у него на спине и трясущихся коленок под столом. Он не сделал ни одной ошибки. Можно было подумать, что он всю жизнь сидел на этом месте.
Как только передача закончилась, со всех сторон посыпались поздравления: от директора, от родителей, от старых товарищей по университету. Он встретился с друзьями в «Мермейде», зал был заказан за неделю до банкета. Под одной из гигантских картин, подписанных самим владельцем, был накрыт длинный стол на двенадцать персон. На столиках уже горели стеариновые свечи. Гости переступали порог с таким видом, словно пришли со своими ключами.
– Поздравляю, – громко воскликнула Сиобхан, обнимая брата. – Твое выступление было само совершенство! Иначе не скажешь – ты само совершенство!
Следом за ней подошли Эмма и Дерек. Юлианна незаметно забралась в уголок. Заказали шампанское и пирожки с крабами, рыбу и под конец на десерт фирменное блюдо заведения – пекан-пай. Тосты следовали один за другим каждые пятнадцать минут. В честь Шона, сидевшего во главе стола, гости поднимали бокалы. Его улыбка была на месте, веселая и легкая, рука лежала на бедре Юлианны. А Юлианна умирала от скуки над горьким коктейлем и молчала, потому что ей снова нечего было сказать, как в те бесчисленные вечера, которые она провела в «Ренардсе» и в «Лиллиз», с тоской считая часы и минуты, оставшиеся до того, когда можно будет встать и уйти. И рука его, как всегда, была тут, как всегда, нежно поглаживала ее, в то время как глаза смотрели куда-то в другую сторону.
Домой они шли под ручку. В последние дни заметно похолодало. На булыжной мостовой поблескивал иней. Юлианна закурила сигарету. На улицах было тихо и пусто. В свете уличных фонарей плясали падающие снежинки, словно мертвые мотыльки.
– Ты так притихла, – сказал он. – Скажи, о чем ты задумалась.
– Я вспомнила Себастьяна.
– Испанца? И почему же?
– Он пятнадцать лет прожил в Лондоне. Все началось с поездки на каникулы, но потом он взял и остался. Так и не вернулся домой.
– Неужели? И по какой причине?
– Не знаю, – сказала она. – Я не знаю. Почему люди вдруг решают остаться?
Мимо проехало такси с выключенными фарами. Шон сунул руки в карманы.
– Ну, а ты сама? – спросил он. – Почему ты со мной осталась?
Она улыбнулась во весь рот и загасила сигарету:
– Я никогда не говорила, что останусь.
В первый момент он удивился. Потом захохотал. Он обнял ее и погладил по плечу. Сверху открылось окно. Во тьму декабрьской ночи полилась песня: Is it going better? Or do you feel the same? Will it make it easier on you now you've got someone to blame? [17]Они опять помолчали, и она вспомнила слова, которые он говорил ей во время болезни, когда был слаб и у него ни на что не было сил. Этих слов он с тех пор ни разу не повторил. Они отменялись, изымались из обращения. You say one love, one life, when it's one need in the night. [18]«А иногда, – подумала она, – бывает, что, думая, будто любим человека, мы на самом деле любим этот миг, а человека только потому, что он или она как раз подвернулись в подходящий момент». One love. We get to share it. It leaves you baby if you don't care for it. [19]«Якорь! – подумала она. – Тот, кто все связывает. Но не для меня. А я уплываю, прощай!»
* * *
«Номад» [20]находится за замком, немного в стороне от шоссе. Это единственный в Осло книжный магазин, специализирующийся на литературе по туризму и путешествиям. Войдя сюда, ты чувствуешь, что путешествие уже началось. В воздухе пахнет чужими странами. До самого потолка громоздятся штабеля путеводителей, рядом ты видишь снаряжение, о необходимости которого даже не догадывался. Водонепроницаемые пояса для хранения денег. Суперабсорбирующие полотенца. Дневники путешественника.
С каждым новым приходом она видит, что ассортимент товаров оказывается все больше. На книжных стеллажах выставлены «Планета одиночества» и «Человеческий след», «Путеводитель для дикого туриста» и «Тайм-аут для больших городов». И литература меньшего формата на более прихотливый спрос. Вот стоит путеводитель для тех, кто хочет путешествовать по Южной Америке по следам Че Гевары. Или другой, для тех, кто хочет проехать по Сибири на велосипеде. Вот многостраничный труд про каменные буддийские храмы, про индейскую культуру в Америке и про скалолазание на Фолклендских островах. Есть даже специальный путеводитель по Антарктиде. Куда бы ты ни вздумал отправиться, ты всегда можешь ознакомиться с этими местами заранее по книжкам. Не думай, что будешь первым, кто посетит эти места. Всегда найдется кто-нибудь, кто побывал там еще до тебя и готов тебе об этом рассказать.
Она идет вдоль стеллажей, скользя взглядом по названиям. Звонит телефон. Это Баз.
– Мне скучно, – говорит он. – Я жду в аэропорту Франкфурта. Мой самолет задерживается на два часа.
– Что, там нет бутиков?
– В бутиках скучно.
Она улыбается. С Базом всегда так – кажется, что ты говоришь с ребенком.
– Возьми что-нибудь поесть.
– Я уже умял целый гамбургер, а теперь расправляюсь с коробкой «Афтер эйт». Юль, это просто трагедия! Мне не нравится даже «Афтер эйт»! Тьфу, меня уже тошнит! Сейчас вырвет!
– Поищи, где туалеты!
Ладно. Так я, по крайней мере, убью десять минут. Пока, Юль! Если я не позвоню, ты будешь знать, что со мной случилось.
– Да, Баз! Это значит, ты погиб от шоколада.
Она кладет трубку в сумочку. Задев ладонью брючный карман, ощущает внутри контуры ключа. Он про это не знает. Она ему не говорила. Потому что пока еще ничего не решила.
Она продолжает поиск на полках. Читает про города и страны: Боливия, Йоганнесбург, Нью-Йорк. Смотрит картинки.