Примечательно, что во время своих первых демонстраций в области относительности Галилей утверждал, что ни один эксперимент с обычными предметами, проведенный на поверхности Земли, не может служить доказательством того, вращается она или нет. Только астрономические свидетельства и логические рассуждения, основанные на простейших фактах, должны служить аргументами. Таким образом, суточное вращение Земли логически укладывается в общую схему движения Вселенной и показывает космический баланс сил. Потому что если небеса действительно обращаются с достаточной мощью, чтобы приводить в движение огромные тела бесчисленных звезд, то как могла бы ничтожно малая Земля сопротивляться потоку, увлекающему все вращающиеся объекты?
И Сальвиати сам отвечает на этот риторический вопрос: «Мы не находим подобных противоречий, если допускаем движение Земли, малого и незначительного тела по сравнению с размером Вселенной, в силу этого не способного совершить такое нарушение общих законов».
Когда наступает вечер долгого второго дня «Диалогов» и три друга обмениваются прощальными словами, Симплицио обещает рассмотреть современные аргументы последователей Аристотеля против годового обращения Земли, таким образом задавая тему дискуссии следующего дня. Сальвиати также засиживается допоздна, чтобы изучить антикоперниковский текст о кометах и «новых звездах», предоставленный ему Симплицио, а Сагредо лежит без сна, в то время как мысли его перелетают от одного космологического порядка к другому в поисках решения. Но было кое-что в этой ночи размышлений, заставившее Галилея остановить работу над сочинением, и беседа трех друзей оставалась в таком подвешенном, не завершенном состоянии на протяжении нескольких лет, пока автор «Диалогов» продолжал обдумывать чрезвычайно сложную систему доказательств, которую следовало представить в книге, а также вынужден был заниматься другими насущными делами.
В 1627 г. давно обещанный пенсион для сына Галилея наконец стал реальностью благодаря булле папы Урбана VIII. Винченцо должен был получить пост каноника в Брешии, а также ежегодный доход в 60 скуди, который он потерял бы, если бы отказался от назначения. Все еще посещавший школу в Пизе, Винченцо, которому уже исполнился двадцать один год признавался, что чувствовал «горькую ненависть к священному сану». Это вбило новый клин в отношения между отцом и сыном и вынудило Галилея подыскать другого кандидата для получения испрошенной милости. Таковой вскоре нашелся в их разветвленном и многочисленном семействе.
В мае 1627 г. Галилей получил письмо от брата Микеланджело, который продолжал неприбыльное музыкальное дело их отца в Мюнхене. Микеланджело просил разрешения прислать свою жену Анну Кьяру с некоторыми из детей (всего у них было восемь отпрысков) к Галилею во Флоренцию на неопределенное время; он надеялся, что там его семья будет пребывать, ибо Германию сотрясала Тридцатилетняя война. Этот вооруженный конфликт начался в 1618 г., когда разъяренное протестантское дворянство выбросило двух губернаторов-католиков из окон королевского замка в Праге. «Пражское убийство путем выбрасывания из окна» дало новый толчок затихшему на время, но не угасшему кровавому раздору между протестантскими и католическими государствами Германии. Конфликт стремительно перекинулся и на сопредельные страны, жаждавшие извлечь из ситуации главную политическую выгоду: установить контроль над Священной Римской империей германской нации. К1627 г. противостояние это распространилось практически на всю территорию Германии, в войну вмешались армии Голландии, Испании, Англии, Польши и Дании. Если обедневший Микеланджело и искал благовидный предлог для того, чтобы отправить семейство в Италию, то война, безусловно, давала ему веское и серьезное оправдание.
«Это соглашение было бы выгодным для нас обоих, - заверял брата Микеланджело. - Твой дом получил бы хороший присмотр и управление, а я бы отчасти сократил свои расходы, а то я сейчас просто не знаю, как свести концы с концами; поскольку Кьяра взяла бы некоторых детей с собой, они стали бы для тебя отрадой, а для нее утешением. Полагаю, для тебя не станут чрезмерной нагрузкой один-два дополнительных рта. В любом случае, они обойдутся тебе не дороже, чем те, которые теперь находятся при тебе, хотя сии и не так близки по крови, а возможно, и не так нуждаются в помощи, как я»1.
Папская печать Урбана VIII.
Секретные архивы Ватикана
Анна Кьяра прибыла в июле в сопровождении всех детей, а также няни-немки, так что в доме появилось целых десять дополнительных ртов. Таким образом, шестидесятитрехлетний Галилей неожиданно получил шумный выводок детей, состоявший из его новорожденной племянницы Марии Фульви, двухлетней Анны Марии, Элизабеты, трех неуправляемых мальчиков - Альберто, Козимо и маленького Микеланджело, - а также Мекильде - заботливой и деловитой старшей дочери брата. Галилей отправил старшего племянника, Винченцо, достигшего двадцати одного года, изучать музыку в Риме. Позже он предоставил юноше папский пенсион, выхлопотанный для собственного сына.
Дом Галилея в Беллосгвардо, где он жил с 1617 по 1631 г. Институт и Музей истории науки, Флоренция
И хотя племянник Винченцо выказывал недюжинный музыкальный талант, он пренебрегал серьезными занятиями. Бенедиктинский монах Бенедетто Кастелли, принявший на попечение сына Галилея в Пизе, через некоторое время был переведен в Рим и теперь тщетно пытался обуздать уже племянника Галилея. Но этот Винченцо бродил ночи напролет по злачным притонам, делал бесконечные долги и выказывал столь явное непочтение к религии, что хозяин дома, в котором он жил в Риме, пригрозил послать на жильца донос в Святую Инквизицию.
Тем временем в Брешии местные чиновники не захотели отдавать пенсион ни одному, ни другому Галилею, они выбрали себе каноника из числа жителей города. (Галилею пришлось ждать несколько лет, пока умрет популярный в Брешии каноник и вновь откроется вакансия, чтобы еще раз попытаться продвинуть на этот пост одного из членов своей семьи.)
В середине марта 1628 г., когда начался новый приступ болезни, Галилей покинул дом в Беллосгвардо, теперь полный нахлебников, и нашел прибежище у своих знакомых во Флоренции.
Сестра Мария Челесте писала отцу, когда он поправился и вернулся в собственное жилище:
Сегодня день выдался такой прекрасный и мирный, что что-то дало мне слабую надежду вновь увидеть Вас, господин отец. Поскольку Вы не приехали, мы удовлетворились прибытием дорогого маленького Альбертино и тети, доставившей нам новости, что Вы чувствуете себя хорошо и скоро будете здесь, чтобы повидать нас; но все же мое удовольствие едва не было полностью разрушено, когда я узнала, что Вы уже вернулись к своим обычным трудам в саду, что страшно меня беспокоит; поскольку воздух еще очень сырой, а Вы, господин отец, еще слабы после недавней болезни, я боюсь, что эта деятельность принесет Вам вред. Прошу Вас, не забывайте так быстро о своем тяжелом состоянии, уделите себе чуть больше любви, чем саду; и хотя я подозреваю, что дело вовсе не в чрезмерной любви к саду как таковому, а в той радости, которую Вы из него извлекаете, не стоит подвергать себя такому риску. В этот период Поста, когда каждый должен совершать определенные жертвы, принесите одну особую, достославнейший господин отец: лишите себя на время удовольствия, получаемого от сада.
Галилей обдумывал повторное паломничество в Лорето в 1628 г., чтобы десять лет спустя вновь посетить Casa Santa. Он упоминал о такой возможности в письме к брату и даже размышлял, не взять ли с собой в долгое путешествие Анну Кьяру, но болезнь помешала ему отправиться в дорогу. Вместо этого Анна Кьяра с детьми, которых сестра Мария Челесте теперь называла «маленькими разбойниками», решила покинуть дом Галилея. Католические силы в Германии, судя по всему, взяли верх, а кроме того, после года пребывания в гостях пора уже было возвращаться в собственный дом.