* * *
На голове Михаила была теперь модная шерстяная горнолыжная шапочка, а из-под ворота грязного ватника выглядывал краешек пестрого кокетливого шарфика. Он стоял вместе с Генкой и Петровичем во дворе «Агропрома». Крановщик засыпал удобрения в их машины.
– Сегодня у Ксении в клубе вечер французской песни. Придете? – спросил Петрович.
– Об чем речь, – сказал Михаил.
– Нет вопросов, – поддержал Генка.
Крановщик засыпал последний ковш в кузов и заорал:
– Эй, миллионеры! Все! Поехали!..
– Петрович! Мишаня! Умоляю!.. – быстро проговорил Генка. – Махнем через район! Всего лишних три с половиной кэмэ. Мне вот так надо! – И Генка полоснул ребром ладони по горлу.
– Во, нашего прихватило! – заржал Петрович. – Аж трясется!
Три груженых самосвала «ЗИЛ-130» вкатились на центральную районную площадь и остановились напротив стоянки служебных машин.
Генка выскочил из кабины, быстро скинул сапоги, размотал портянки и оказался в тщательно начищенных модных туфлях.
– Я сейчас! – крикнул он Петровичу и Михаилу и побежал через площадь прямо к дверям райисполкома.
– Привет, Гена! – закричали ему водители легковых машин. – Чего-то ты зачастил к нам?!
– Привет, привет, мужики! – ответил им Генка.
Генка пробежал по широкому коридору, распахнул дверь приемной самого председателя.
Увидев Генку, хорошенькая секретарша засветилась радостью.
– Натуля, зайчик... Я на секунду. – Генка положил перед ней плитку шоколада и венгерский кубик Рубика.
– Ой, Геночка... Спасибо!
На ее столе, у пишущей машинки, лежала красивая южная ракушка.
– Еще вчера не было, – ревниво заметил Генка. – Откуда такая?
– Презент. Заврайфо сегодня из Пицунды вернулся.
– Уже?
– Да. А что?
– Нет-нет, ничего. Когда освободишься?
– Ой, Геник... Понятия не имею. Сегодня такой трудный день! Из области приехали, наши все там... – Наташа показала на дверь кабинета председателя.
– Что стряслось?
Наташа оглянулась, плотно прикрыла дверь приемной:
– Девочки говорили, что какой-то дядька нашел клад в три миллиона рублей. Хотел его сдать, а у него нигде не приняли. Теперь ни клада, ни дядьки... С утра сидят, выясняют – кто виноват и что делать.
– Тяжелая история, – посочувствовал Генка. С площади послышались сигналы самосвалов.
– Жду тебя у клуба! – заторопился Генка. – Договорились?
– Обязательно постараюсь. – И Наташа поцеловала Генку в щеку.
* * *
Поздно вечером, когда в зале сельского клуба шел концерт, к зданию с разных сторон почти одновременно подъехали несколько милицейских «УАЗов» и один желто-синий «Москвич» с мигающим фонарем на крыше. Операция по захвату началась.
Из машин выскочили милиционеры, один даже с собакой, и сразу перекрыли все входы в клуб. Этим с упоением руководил младший лейтенант Белянчиков.
Из «Москвича» вышли майор милиции, начальник райфо и сухонькая пожилая женщина с большим портфелем. Майор дал им знак оставаться у машины, а сам в сопровождении двух милиционеров пошел к центральным дверям клуба. Здесь висело объявление: «Сегодня, 3 апреля, вечер французской песни. Исполняет коллектив художественной самодеятельности поселка Прохоровский Ляминского района. Начало в 20 часов. После – танцы!»
Белянчиков рванулся было за майором, но тот оставил его на улице. Белянчиков обиделся и на всякий случай расстегнул кобуру пистолета.
На сцене стоял небольшой хор девушек от шестнадцати до шестидесяти лет. Все они были в длинных белых платьях и красных фригийских колпаках.
Впереди, прямо на авансцене, стояла Ксения Мухаммедовна с баяном в руках. На ней тоже были красный фригийский колпак и длинное белое платье, но в отличие от рядовых хористок у нее оно было расшито золотыми аппликациями с мотивами казахского орнамента.
«Чао, бамбино, сори...» – гремело со сцены.
Первые пять мест в седьмом ряду занимали Петрович с Юлькой на коленях, Наташа с Генкой и Михаил с Верой.
Майор с двумя милиционерами незаметно появился у запасного выхода, расположенного чуть ли не у самой сцены, и стал внимательно вглядываться в лица зрителей. Увидев Петровича с Юлькой, пригнулся и на цыпочках прошел к седьмому ряду. Наклонился к Петровичу и сказал ему шепотом:
– Пройдемте.
Петрович усмехнулся, Юльку передал Генке и встал со своего места.
– И вы тоже, – прошептал майор Генке.
Генка успокоил встревоженную Наташу и передал Юльку Михаилу.
– Вас тоже попрошу, – тихо сказал Михаилу майор. Тот отдал Юльку Вере.
Зал заволновался. Ксения Мухаммедовна прервала французскую песню и громко сказала на чистом русском языке:
– Наконец-то! Спохватились!..
Хор растерялся, умолк.
– Петрович! – крикнула Ксения Мухаммедовна. – Если вернешься раньше меня, – котлеты на подоконнике в кухне. – Она посмотрела в зал и весело сказала: – Все в полном ажуре! Продолжаем вечер французской песни! – повернулась к хору и скомандовала: – Раз, два, три! «Чао, бамбино, сори...»
И вслед уходящим – Петровичу, Генке, Михаилу и сопровождающему милицейскому конвою – хор грянул шлягер Мирей Матье.
Генку, Петровича и Михаила вывели на улицу. По мановению руки Белянчикова они были сразу же окружены милицией. Служебная собака доверчиво потерлась о ногу Михаила и радостно завиляла хвостом.
– Вот это наши герои, – благодушно сказал майор. – А это наш начальник районного финансового отдела. И старший кассир исполкома... Извините, как ваше имя-отчество?
– Им это не обязательно. – Женщина с портфелем зло поджала губы.
Начальник райфо шепнул майору:
– Как к ним обращаться?
– Нормально.
– Я в смысле «товарищи» или «граждане»?..
– Пока «товарищи», а там посмотрим.
Начальник райфо откашлялся и торжественно произнес:
– Товарищи! Районный исполнительный комитет поручил мне...
– Документы, – прервал его Генка.
– Что?!
– Предъявите документы, – жестко повторил Генка.
– Ну, ты бюрократ!.. – изумился майор. – Такой молодой, а уже... Покажите, покажите ему удостоверение. А я ему потом покажу акт, который он сам подписал.
Начальник райфо вынул красную книжечку, протянул ее Генке. Генка внимательно сличил фотографию с оригиналом и передал удостоверение Михаилу. Михаил сделал то же самое и отдал книжечку Петровичу. Тот похлопал себя по карманам:
– Очки забыл дома...
– У тебя сколько? – спросил майор.
– Плюс три.
– Держи. – Майор протянул Петровичу свои очки.
Петрович надел очки майора, прочитал удостоверение от корки до корки и вернул его растерянному владельцу:
– Теперь – порядок. Поехали.
Уже садясь в машину, Петрович поинтересовался у майора:
– Где такую оправу достал?
– У нас в районе были в прошлом месяце.
– Что ты говоришь?! – удивился Петрович.
Одинокая яблоня на темном пустыре, освещенная фарами милицейских автомобилей, стояла как в сказке. Генка, Петрович и Михаил – ошеломленные и униженные – потрясенно смотрели в пустоту вырытой ямы. Клада не было!.. Несколько милиционеров с лопатами в руках стояли рядом.
На одной из машин работала рация. Сержант милиции что-то негромко говорил в радиотелефонную трубку.
Вне себя от огорчения, майор стоял на коленях у края ямы и сильным фонарем истово шарил по дну. Но ничего, кроме разрыхленной земли, не было видно! Над ямой склонился и Белянчиков.
– Ну, и где же ваше золото? – злорадно спросил он.
– Да погоди ты, – примирительно сказал майор и поднял глаза на Петровича, Генку и Михаила: – Может, вы закопали клад под какой-то другой яблоней?
Не в силах вымолвить ни слова, Генка, Михаил и Петрович отрицательно покачали головой.
– Точно здесь зарыли?
Трое утвердительно кивнули.
– И где же оно? – усмехнулся Белянчиков и передвинул кобуру на живот.
Видно было, что майор нервничал не меньше Михаила, Петровича и Генки. Не вставая с колен, майор снова поднял на них глаза: