Из огня донесся четвертый выстрел, за ним - пятый.

Торопясь как можно скорее выбраться из истекающего бензином “Корвета”, Томми напрочь позабыл о пистолете. Да он скорее всего просто не нашел бы его. Когда произошла авария, “хеклер и кох” лежал на правом сиденье, и от удара наверняка завалился куда-нибудь под кресло. И вот теперь от высокой температуры порох в патронах воспламенился.

Осознав, что теперь для защиты от врага у него нет даже пистолета, который, впрочем, оказался неэффективным оружием против неземной твари, Томми перестал пятиться и застыл в нерешительности. Несмотря на дождевую воду, которая, казалось, пропитала его насквозь, во рту у него было сухо, как на песчаном пляже, прокаленном августовским солнцем.

Вместе с водой и холодом в душу его проникла паника. Страх, который испытывал Томми, подобно лихорадке сжигал кожу на его лбу и щеках, давил изнутри на глаза и выламывал суставы.

Томми повернулся и что было сил помчался прочь.

Он не знал, куда бежит; не знал даже, есть ли у него хоть какая-то надежда спастись. Первобытный, всепобеждающий страх за свою жизнь гнал его все дальше и дальше от места аварии. Впрочем, краешком мозга, которым инстинкт самосохранения еще не овладел, Томми понимал, что он, конечно, может обогнать тварь даже на своих двоих, но ему все равно не продержаться те шесть или семь часов, которые остались до рассвета. Рано или поздно - и скорее рано, чем поздно! - тварь все равно выследит его и настигнет.

И потом она росла.

Она становилась больше и сильнее.

И еще опаснее…

“Тик-так”.

Мокрая грязь просочилась в кроссовки Томми; пучки спутанной мертвой травы и ползучие стебли лантаны затягивались на его ногах словно силки; отломанный ветром лист пальмы, словно перо гигантской птицы, вылетел из темноты и с силой хлестнул его по глазам. Казалось, сама природа сговорилась с тварью и сражалась теперь на ее стороне.

“Тик-так”.

Бросив через плечо затравленный взгляд, Томми заметил, что пламя над “Корветом” хоть и светило достаточно ярко, понемногу теряло силу и ярость. Огонь, охвативший тварь и делавший ее похожей на маленький костер рядом с большим, уже почти совсем погас, но Томми убедился, что его враг еще не очнулся от транса и не преследует его.

“Крайний срок - рассвет”.

Но до рассвета оставалась еще целая вечность.

Почти добежав до улицы, Томми рискнул оглянуться еще раз. Сквозь дождь он увидел только небольшие языки пламени, которые все еще облизывали тело твари - должно быть, пропитавший ее бензин уже почти выгорел. Тем не менее этих неярких желтых огоньков было вполне достаточно, чтобы Томми сумел разглядеть: тварь снова двигалась. За ним.

Она бежала не так быстро, как могла бы, - скорее всего потому, что еще не до конца очнулась от своего огненного транса, - но она все равно приближалась.

Томми пересек пустынную автостоянку и выбежал на угол Пасифик-Коуст и улицы Авокадо. Последнюю широкую полосу жидкой грязи он преодолел как конькобежец, скользящий по поверхности замерзшего пруда, а сделав следующий шаг, очутился по самые лодыжки в заливавшей перекресток ледяной воде, с которой не справлялись даже забранные решетками канализационные люки.

Прямо в ухо ему загудел автомобильный гудок. Громко заскрипели тормоза.

Томми не видел приближающейся машины, потому что смотрел сначала назад, а потом - прямо себе под ноги, опасаясь поскользнуться и упасть, и это едва не стоило ему жизни. Резко вскинув голову, он увидел совсем рядом с собой удивительно яркий фордовский фургон, который, сверкая желто-красно-золотисто-черно-зелеными бортами, волшебным образом возник из темноты, словно явился из другого измерения.

Томми бросился к нему. Мягко качнувшись на рессорах, фургон встал как вкопанный за мгновение до того, как толкнуть Томми, но сам Томми не мог остановиться так резко: на полном ходу он врезался в фургон, больно ударился о крыло и, отлетев вперед, упал прямо под колеса.

К счастью, он не потерял сознания. Схватившись за передний бампер, Томми кое-как поднялся на ноги.

Как оказалось, экстравагантная раскраска фургона не имела ничего общего с бредом сумасшедшего. Напротив, кто-то пытался оформить машину под музыкальный автомат в стиле арт-деко[5]. Летящие газели среди стилизованных пальмовых листьев, сверкающие серебряные пузырьки, вкрапленные в лоснящиеся черные ленты и еще более яркие золотые шары в лентах сочного алого цвета производили очень приятное впечатление. Когда водительская дверь отворилась, Томми услышал классическую композицию Бенни Гудмена “Прыжок в час ночи”.

Пока Томми вставал, рядом с ним очутился водитель. Это была молодая женщина в белых туфлях, в белом брючном костюме, напоминающем униформу сиделки, и в черной кожаной куртке.

Эй, мистер, с вами все в порядке? - спросила она.

- Все о’кей, - просипел Томми.

- В самом деле о’кей?

- Да, конечно. Оставьте меня… Прищурившись, Томми поглядел на пустынную стоянку.

Тварь больше не горела, а мигающие огни аварийной остановки на корме фургона почти не пробивались сквозь дождливую тьму. Томми не видел своего преследователя, но чувствовал, как расстояние между ними сокращается. Возможно, тварь пока не торопилась, но она и не отказалась от своих намерений, это как пить дать.

- Поезжайте! - сказал он девушке и махнул рукой.

- Но вы, наверное… - настаивала она.

- Поезжайте, быстро!

- ..Ранены? Я не могу…

- Убирайтесь отсюда! - в отчаянии выкрикнул Томми, не желая, чтобы эта девушка оказалась между ним и демонической тварью. Он шагнул вперед, намереваясь как можно быстрее пересечь все шесть полос шоссе, на котором не было видно ни одной машины, кроме яркого фордовского фургона и нескольких легковушек на расстоянии полквартала к югу. Их водители сгрудились на обочине, глазея на догорающий “Корвет”.

Девушка крепко схватила его за локоть.

- Это ваша машина так славно горит, мистер?

- Господи, леди, она приближается!

- Кто?

- Она’.

- Как-как?

- Она приближается! Томми попытался вырваться.

- Это ваш новый “Корвет”? - спросила девушка неожиданно.

Томми только сейчас узнал ее. Это была та самая блондинка, которая подавала ему чизбургеры и жареный лук несколько часов назад. Теперь он припомнил, что и кафе находилось где-то на этом шоссе.

Но теперь оно закрылось на ночь. Официантка возвращалась домой.

И снова Томми посетило ощущение, что он мчится на санях рока по глубокому ледяному желобу, мчится навстречу своей судьбе, которую он даже не начал постигать.

- Тебе нужно обратиться к врачу, приятель, - сказала девушка.

Томми понял, что так просто ему от нее не отделаться.

Но когда тварь увидит ее, она обязательно попробует избавиться от нежелательного свидетеля. И избавится.

Когда Томми видел тварь в последний раз, в ней было уже восемнадцать дюймов, и она продолжала расти. На ее спине появился зубчатый гребень, зубы твари стали больше, а когти - длиннее. Увидев девушку, она бросится на нее, растерзает зубами горло, исполосует когтями лицо.

Ее нежное горло.

Ее милое лицо.

Времени на споры больше не оставалось.

- О’кей, поехали к доктору, - согласился он, в волнении переходя на “ты”, как сделала и она, узнав его. - Только увези меня отсюда.

Держа его под локоть, словно старика, девушка повела Томми к пассажирской дверце, обращенной к пустынной и темной стоянке.

- Да поехали же, черт! - выкрикнул Томми, вырываясь. Одним прыжком он добрался до двери и распахнул ее, но девушка, растерянная и удивленная его резкостью, осталась стоять перед своим раскрашенным фургоном.

- Быстрее! Или мы умрем оба! - снова закричал Томми, не скрывая своего отчаяния.

Одновременно он оглянулся через плечо, ожидая, что тварь вот-вот прыгнет на него из дождливой ночной темноты, но ее еще не было видно, и он забрался в “Форд”.

Девушка скользнула на водительское место с поразительной быстротой и захлопнула дверь со своей стороны через секунду после того, как Томми захлопнул свою.