Он ударил тварь ногой, промахнулся и ударил снова.

Топот маленьких ног и гортанное рычание подсказали Томми, что тварь удаляется от него с завидной скоростью. Он увидел ее только на верхней ступеньке лестницы - черный силуэт на фоне поднимающегося снизу света. Тварь остановилась и, обернувшись через плечо, пронзила Томми взглядом горящих зеленым огнем глаз.

Томми стиснул рукоятку пистолета, взводя ударный механизм.

Маленькое чудовище, все еще облаченное в развевающиеся лохмотья, подняло переднюю конечность и погрозило ему костлявым кулачком. При этом оно с вызовом взвизгнуло, и, хотя его голос не был громким, Томми почувствовал, как по спине его снова побежали мурашки - таким режущим, пронзительным, абсолютно не похожим ни на какие земные звуки был этот крик.

С трудом совладав с дрожью, он прицелился.

Тварь бросилась вниз по ступенькам и скрылась из вида, прежде чем Томми успел нажать на спусковой крючок.

Поначалу он был удивлен, что тварь обратилась в бегство, но потом вздохнул с облегчением. Похоже, его новая стратегия и пистолет поубавили уверенность его странного врага.

Но так же быстро, как и пришло, облегчение сменилось тревогой. В полутьме, да еще на таком значительном расстоянии Томми мало что мог разглядеть, однако ему показалось, что в другой руке - не в той, которой она ему грозила, а в той, которую она плотно прижимала к своим лохмотьям, тварь все еще держала шестидюймовый обломок диванной пружины.

- О черт! - вырвалось у него.

Чувствуя, как быстро тает его новообретенная уверенность, Томми ринулся к лестнице.

Твари на ней не было.

Прыгая через две ступеньки, Томми спустился вниз. Одолев один пролет, он чуть было не упал на площадке, но удержался, схватившись за стойку перил. Нижний пролет лестницы тоже оказался пуст.

В эту секунду быстрое движение привлекло его внимание. Он успел заметить, как тварь пересекла крошечную прихожую и юркнула в гостиную.

Только теперь Томми подумал о карманном фонарике, который лежал в ящике его ночного столика, но возвращаться за ним было слишком поздно. Он должен был двигаться и действовать быстро, чтобы не остаться один на один с тварью в темном пустом доме, где выведены из строя все электрические цепи. Разумеется, Томми всегда мог выбраться на улицу, но там ему пришлось бы полагаться только на собственные ноги, в то время как тварь способна была безжалостно гнать его куда ей было нужно, время от времени атакуя его под прикрытием темноты.

Томми по-прежнему не сомневался в том, что физически он во много раз сильнее ее, однако сверхъестественная живучесть и маниакальное упорство твари в достижении своих целей заметно компенсировали ее относительно малые размеры. Она не просто притворялась бесстрашной, как притворялся смелым Томми, когда, отвлекая врага разговорами, на цыпочках крался к дверям кабинета. По сравнению с ним тварь была просто карликом, но ее свирепая уверенность в своих силах не казалась напускной и потому пугала Томми до дрожи. Тварь явно собиралась загнать его в угол и одолеть. И не сомневалась в своей близкой победе.

Громко ругаясь, Томми спустился на первый этаж. Как только он ступил на последнюю ступеньку лестницы, в комнатах слева что-то громко треснуло и свет над лестницей и в гостиной погас.

Томми повернул направо и очутился в столовой. Мягкий свет бронзового светильника с двумя рожками из белого матового стекла отражался в полированной поверхности облицованного светлым кленовым шпоном обеденного стола. Пробегая мимо него, Томми увидел свое отражение в зеркале на стене. Волосы у него торчали в разные стороны, белки вытаращенных глаз сверкали. На сумасшедшего - вот на кого он был похож.

Но он не стал задерживаться. Толкнув дверь в кухню, Томми услышал за спиной торжествующий вопль твари. Потом раздался уже знакомый ему треск электрического разряда, и свет в столовой погас.

К счастью, кухня питалась от отдельной электрической цепи, и флюоресцентные трубки под потолком продолжали гореть как ни в чем не бывало, но Томми и без того помнил, где висят ключи от его новенького “Корвета”. Они негромко звякнули в его руке, и, хотя звук этот был глухим и совсем не музыкальным, он почему-то напомнил Томми, как во время мессы колокола в церкви вызванивали: “По моей вине, по моей вине, по моей-моей-моей вине…”

Это ощущение было таким неожиданным, что на мгновение Томми даже перестал чувствовать себя жертвой, которой он вне всяких сомнений мог стать в самое ближайшее время, и замер, придавленный неожиданным грузом вины. Можно было подумать, что обрушившаяся на него нынешней ночью беда была вполне заслуженной карой небесной, которую он сам навлек на себя своими многочисленными недостойными поступками.

Простые двухсторонние петли на двери из столовой в кухню поворачивались без малейшего усилия, так что даже тварь десяти дюймов ростом могла легко протиснуться сюда следом за Томми. Держа в руках позвякивающие ключи и преследуемый некстати вспомнившимся ему запахом ладана, таким же сильным и сладким, как в те времена, когда он был мальчиком, прислуживающим в алтаре, Томми не рискнул задержаться в кухне даже для того, чтобы обернуться. Он и без того слышал, как когти на ногах твари скребут по кафельному полу уже у самого порога кухни.

Прежде чем тварь успела догнать его, он выскользнул в хозяйственную комнату, где стояла стиральная машина, и захлопнул за собой дверь.

Здесь тоже не было замка, но Томми это уже не волновало. Он был уверен, что тварь не сумеет повернуть круглую пружинную ручку. Дверь должна была надолго задержать ее внутри дома.

Но не успел Томми отойти от двери и на шаг, как свет в прачечной погас. Должно быть, проводка тянулась сюда из кухни, и мерзкое существо со своей пружиной, не тратя времени даром, замкнуло накоротко первую попавшуюся розетку.

Томми решил, что и ему надо поторапливаться, и, задевая ногами какую-то невидимую в темноте утварь, ринулся мимо стиральной машины и сушки к двери, которая вела из прачечной в гараж. Эта дверь, служившая также черным ходом, запиралась замком с круглой рукояткой, расположенной с внутренней стороны.

Свет в гараже все еще горел.

С наружной стороны дверной замок можно было запереть только при помощи ключа, но Томми не хотелось тратить на это время.

Вместо этого он повернул на стене рубильник, и ворота гаража с грохотом поползли вверх. Ураган ворвался внутрь, словно стая голодных собак.

Томми быстро обежал “Корвет” вокруг и приблизился к водительской дверце.

Свет в гараже мигнул и погас. Ворота, приводившиеся в действие электромотором, застряли на полпути, и Томми по-прежнему не мог выехать из гаража.

Нет!

Тварь просто не могла прорваться сквозь две закрытые двери, чтобы замкнуть электропроводку в гараже, а Томми казалось маловероятным, чтобы за прошедшие несколько секунд она успела выбраться из дома, найти распределительный щит, добраться до него по оштукатуренной стене и, вскрыв коробку предохранителей, вырубить все электричество.

И все же в гараже было темно, как на обратной стороне какой-нибудь планеты, на которую никогда не падает даже отраженный свет солнца. Подъемные ворота продолжали загораживать выход.

Может быть, ураган повредил провода и свет погас во всем квартале?

Не выпуская пистолета, Томми нашарил у себя над головой болтающуюся цепочку с чекой, которая отсоединяла ворота гаража от электропривода, и сильно потянул. Потом он бросился к воротам и открыл их во всю высоту вручную.

Злобно завывая, холодный ноябрьский ветер швырял пригоршни ледяной воды прямо ему в лицо. От тепла, которым Томми наслаждался после полудня, не осталось даже воспоминаний. С тех пор как он выехал со стоянки автомагазина и отправился на юг вдоль побережья, температура успела опуститься градусов на двадцать, и это, похоже, был еще не предел. Впрочем, у Томми были проблемы поважнее погоды.

Открывая ворота гаража, он почти рассчитывал увидеть на подъездной дорожке свирепую тварь, сверкающую своими зелеными глазами, но серно-желтый свет от ближайшего уличного фонаря освещал пространство перед воротами достаточно хорошо, и Томми, все это время не выпускавший из рук пистолета, был даже несколько разочарован, не увидев там своего врага.