— Разве Марина тебе не рассказала?
— Нет. О Вере ни слова. Что ж, видимо, она пощадила мои чувства. Если сын подлец, то хоть дочь ни при чем. Но скажи, почему ты скрылась от меня? Чем я тебя обидел?
— Ничем. Просто Никита мне про тебя всякого наговорил. И это как-то все уместилось в мои представления о мужчинах. Поманить, бросить, отделаться подарками. Он сказал, что ты всех одариваешь. И что твоя последняя любовница получила в подарок безделушку от «Tiffany». И так он это сказал! Дал мне понять, что я — дешевка!
— Катя! — Оленин всплеснул руками. — Ты, пожалуйста, меня не разочаровывай. А то я начну сомневаться в твоих умственных способностях. Неужели же человека оценивают по тому, что ему дарят? Господи! Это Вера такое могла сказать, но не ты!
— Прости, — опустила голову Катя. — Но это было так обидно. И я… Знаешь, я выбросила всю одежду, которую ты мне подарил. Совсем выбросила. — Катя виновато посмотрела на Оленина.
— Не беда, — Сергей встал и поднял ее с кресла, — я куплю тебе новую. И, разумеется, если уж это так важно, найду что-нибудь достойное моей принцессы у «Tiffany».
— Это лишнее! — запротестовала Катя.
— Иди переодевайся, собирай свой чемодан, и поедем в отель.
— Но почему? Это мой дом…
— Я думаю, что вряд ли ты захочешь оставаться здесь со мной ночью, в постели, где вы с Хоакином любили друг друга. Это было бы неправильно.
— Тебе Джейсон рассказал?
— Ты сама мне все рассказала, еще в Москве.
— Ах да. Конечно. — Катя помолчала и отозвалась через паузу: — Знаешь, я, пожалуй, продам этот дом тоже. Может быть, Джейсон захочет? Все равно он просит «Serfpost».
— Да, он говорил об этом.
— Сережа…
— Да? — Оленин обнял Катю и прижал к себе так сильно, что у нее перехватило дыхание.
— Ты удивительный!
— Я знаю, — кивнул он. — Кстати, сейчас приедет Джейсон и отвезет нас в отель. Мы с ним всю ночь проговорили. Он славный парень и очень хорошо к тебе относится. Мне кажется, ему можно доверять. Хотя, конечно, он так явно в тебя влюблен, что мне впору ревновать. Но при этом настолько благороден, что желает тебе счастья с тем, кого ты сама выберешь. Ты раньше не замечала, как он на тебя смотрит?
— Замечала, конечно, — протянула Катя, — но все ограничивалось только взглядами. Он был очень привязан к Хоакину. И никогда ничем не навредил бы ему.
— Ты с ним не торгуйся насчет этой информационной службы. Пусть платит, сколько сможет, и все.
— Да я и не умею торговаться. — Катя обиженно надула губы. — Я что, тетка на рынке?
— Ты — моя принцесса. И не тетка, а девочка.
У ворот посигналили.
— А вот и Джейсон. — Сергей отпустил Катю.
— Ты его прими, попейте чего-нибудь освежающего, пока я соберусь. — Катя уже почти ушла, но остановилась в дверях: — А что, он одобрил твое решение насчет отеля?
— Разумеется. Мы с ним быстро нашли общий язык. Ну, беги. А я пойду открою ворота.
Джейсон снова явился в умопомрачительной гавайской рубашке, на этот раз зелено-розовой. Он отвез их в отель, где остановился Оленин, и портье ничуть не удивился такой странной компании. Джейсон приветствовал его как хорошего знакомого. Они перебросились парой слов о приближающейся «хорошей волне», и Катя поняла, что этот парень тоже одержимый страстью к серфингу. «Здесь от этих безумцев просто деваться некуда!» — подумала она, улыбнувшись.
Все трое поднялись в апартаменты Оленина, куда мальчик из служащих отнес Катины чемоданы, подождали, пока она выберет себе подходящую одежду, а потом решили пойти прогуляться.
Катя надела легкое, почти невесомое хлопковое платье спортивного покроя, отделанное в боковых разрезах молниями. На ногах оставила свои любимые «римские» сандалии из мягкой кожи, без каблука, так что рядом с Сергеем и Джейсоном девушка казалась просто крошечной. Оленин успел сменить джинсы на тонкие белые брюки и новенькую «гавайку», которую ему почему-то вздумал подарить Джейсон, истинный фанат рубашек попугайской расцветки.
Через какое-то время Джейсон умчался по своим делам, оставив вдвоем «сумасшедших русских». У него на лице была написана одновременно радость, оттого что он наконец сможет избавиться от своей юридической конторы и вплотную заняться «Serfpost», и печаль, потому что Оленин не оставил ему ни малейшего шанса попробовать наладить близкие отношения с Катей.
— Ты так забавно смотришься в этой рубашке! — проговорила Катя, прижимаясь к Сергею. — И с чего он решил тебе ее презентовать? Чудак!
— Между прочим, для здешнего климата эта вещь исключительно удобная. Конечно, немного яркая, хотя Джейсон и подобрал, как он сам выразился, приглушенные тона. У него что, их сотни?
— Думаю, что не меньше.
— Ну, джентльмен может позволить себе маленькую слабость, — улыбнулся Сергей.
— И какая же слабость у вас, сэр?
— Ты, моя радость! — Сергей наклонился и поцеловал Катю.
Легкий бриз трепал их волосы, солнце в зените слепило глаза, и они решили заглянуть в уютный маленький ресторанчик, где подавали блюда местной кухни. Катя забыла солнечные очки в номере, и Оленин в первом попавшемся бутике купил ей роскошные окуляры в натуральной черепаховой оправе.
— Тебе нужно привыкать к новому стилю, моя принцесса.
— Почему? Тебе что, мой стиль не нравится?
— Нравится, просто рано или поздно принцессы становятся королевами.
Катя покраснела и сделала вид, что не поняла намека. День был прекрасный, ее спутник безупречен, и не стоило омрачать внезапно свалившуюся на нее радость никакими сомнениями.
— Знаешь, как здесь готовят курицу? — спросил Оленин, когда они уселись за столик на двоих и официант принес им по бокалу «Pina Colada».
— Понятия не имею, — пожала плечами Катя. — Наверное, как и везде — жарят, варят.
— Так вот о курице. На Карибах ее пять раз промывают в воде, потом в уксусе или лимонном соке, потом маринуют с имбирем, лаймом и чили. И это только один из вариантов маринада. Когда попробуешь курятину здесь, вся остальная птица, включая дичь, покажется тебе жалкой пародией на настоящую райскую еду. А на первое я бы рекомендовал суп из черных бобов. Он здесь тоже изумительный.
— Я не люблю суп! — запротестовала Катя.
— Можешь не есть. Только попробуй, и я уверен, что тебе понравится.
Он оказался прав, как всегда. Катя подумала, что, наверное, во всех гурманах живут поэты. Сергей так красочно описывал преимущества карибской кухни, что, когда принесли суп, девушка съела всю свою порцию. А уж курица оказалась просто великолепной.
А когда дошла очередь до мусса из папайи, Катя поняла, что сейчас заснет: от обильной пищи и аперитива у нее начали слипаться глаза. Они с Сергеем вернулись в отель, где девушка повалилась на кровать не раздеваясь и прикрыла отяжелевшие веки. А проснулась, оттого что Оленин осторожно раздевал ее. Катя делала вид, что продолжает спать, и ему эта игра нравилась. На нем самом были только брюки, от рубашки он избавился сразу же, как только они вошли в номер. Сергей мягко массировал ее ступни, и это прикосновение заставляло девушку уплывать куда-то далеко-далеко, чувствовать себя совершенно невесомой, скользящей в облаках. Он наклонился и стал целовать ее пальчики, Катя тихонько засмеялась и отдернула ножку.
— Так ты проснулась, радость моя, — прошептал Сергей. — Или совсем не спала, а только делала вид, что дремлешь?
— Мне кажется, что это сон. Прекрасный сон. И что он вот-вот кончится.
— А это уже зависит только от нас с тобой, и больше ни от кого и ни от чего. А теперь молчи, пожалуйста, только слушай свое сердце и свое тело.
Он перевернул Катю на спину и, слегка раздвинув ей ноги, принялся ласкать внутреннюю сторону ее бедер. Его пальцы мимолетно касались ее источника наслаждения, а потом вновь опускались к лодыжкам, к изящным тонким щиколоткам. И вдруг девушка почувствовала, что он надел на ее ногу что-то прохладное, звенящее.
— Можно посмотреть? — с придыханием спросила она.