Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Никто, даже гений медицины, не может спрогнозировать, как поведет себя человеческий организм, но Вэлу это оправдание было не нужно. Он хорошо помнил свое состояние после операции. Эйфория, сладкая усталость и непомерная гордость от того, что он такой великий. Он заново родил человека! Он позволил себе аплодировать! Он даже отметил это событие бокалом шампанского, которое теперь в рот не берет…

Вэл не стал никому ничего объяснять. Ровно через неделю он подал документы в Красный Крест и попросил, чтобы его отправили в самый сложный район планеты. Он не хотел никому ничего доказывать, просто пытался восстановить справедливость. Надо работать, а не пытаться срывать аплодисменты и готовить себя к карьере успешного, всеми почитаемого кардиохирурга, который будет спокойно жить под крылом знаменитого профессора и под приглядом умной преданной женщины.

Ни трезвые слова учителя, ни слезы Лейлы не помогли. Вэл должен был самому себе доказать, что имеет право называться врачом. Два года с того дня он мотается по миру со своей летучей бригадой и пока не собирается возвращаться. Он все время помнит надежду в глазах Питера в день операции и подкошенные колени его матери через два дня…

— Доктор, все готово, вас ждут, — позвала Керри, заглянув в комнату.

— Иду, — отозвался Вэл, отгоняя воспоминания. — Что у нас?

— Похоже, перитонит, — покачала головой сестра. — Девочка совсем молоденькая. Шестнадцать лет. Видимо, терпеливая. Упала без сознания, только после этого родственники всполошились.

— Анализы? — спросил Вэл.

Керри протянула ему историю болезни и пошла следом.

— Она беременна? — спросил Вэл не оглядываясь — он знал, что Керри предельно внимательна.

— Она замужем, — ответила Керри. — Муж молит сохранить ребенка.

Вэл давно привык и не к таким поворотам. В странах, где ему приходилось бывать, были свои обычаи, с которыми приходилось считаться.

— Посмотрим, — сам себе буркнул он, думая, что ему сегодня везет. Сначала этот мальчик, а теперь девочка, к тому беременная…

Лейла была на седьмом месяце. Она уговорила его завести ребенка, тайно надеясь, что это вернет его в Америку. Вэл не сильно сопротивлялся, потому что очень любил свою жену, тосковал по ней, а также, может, и потому, что епитимья, им самим на себя наложенная, должна была закончиться.

Он был достаточно спокоен по поводу ее состояния: беременность протекала без осложнений. К тому же рядом были ее родители. Если по поводу матери Лейлы он мог сомневаться, то отец никогда не даст единственную любимую дочь в обиду. К тому же жена работала в том самом медицинском центре, из которого сбежал он, и была окружена лучшими специалистами.

Лейла звонила раз в три дня, где бы он ни находился, и подробно докладывала ему о самочувствии. Все было в норме, но сегодня у него почему-то сжалось сердце, когда он подумал, что с ней может что-нибудь случиться, как с этой беременной девочкой.

Вэл вошел в операционную и опять невольно посмотрел на лицо пациентки. Господи, какая красавица, даже несмотря на то, что в лице ни кровинки! Бывают же такие!

Девушке ужа дали наркоз, можно было начинать. Он смотрел на тонкую узкую руку, которая безжизненно лежала на столе, и молил Бога, чтобы с его женой ничего не случилось. Ровно через неделю он будет дома. Просьба об отпуске была удовлетворена, хотя начальник отряда не хотел его отпускать. Вэл понимал, что он действительно нужен здесь, но и Лейле сейчас он тоже очень нужен. Пусть спокойно родит, а потом он подумает, что делать дальше.

— Как ее зовут? — спросил Вэл у Керри, хотя обычно этого не делал.

— Эстер, — тут же отозвалась сестра. — Красивая, правда?

— Ну, давай, красавица, помоги нам, — сказал Вэл и сделал аккуратный разрез на нежном животе.

Через два часа Эстер увезли в палату интенсивной терапии. Ее жизни ничто не угрожало: Вэл действительно был хорошим хирургом, но ребенка спасти не удалось. Девушка была слишком хрупкой, чтобы перенести все, что на нее свалилось. Во время операции Керри рассказала, что муж, который валялся в ногах и просил спасти ребенка, не пожелал вызвать вовремя доктора, к тому же заставил ее таскать тяжести. Вэл не удивлялся тому, что Керри всегда в курсе всех дел: для нее работа была единственным средоточием жизни. Она знала о больных все или почти все. Кто ей это рассказал? Впрочем, какая разница, главное, что эту красавицу ему удалось вытащить…

Вэл с удовольствием глотнул кофе, когда в дверь просунулась хорошенькая головка новенькой сестрички. Девушка открыла рот, потом закрыла, потом все-таки решила, что может позволить себе побеспокоить доктора.

— Мистер Слейтер, вам несколько раз звонила жена, — протараторила она. — Просила срочно с ней связаться.

Вэл чуть не опрокинул чашку. Ну что за день! Он только позволил себе расслабиться и сказать, что все почти хорошо…

— Она не сказала, что случилось? — спросил он как можно ровнее и спокойнее.

— Нет… — замялась сестричка, — но мне показалось, что она очень взволнованна…

— Сколько раз она звонила? — уточнил Вэл. Если это только впечатление сестры, то можно пока не волноваться.

— Три…

— Спасибо… — Вэл запнулся: от волнения, которое с новой силой накатило на него, он никак не мог вспомнить имя этой новенькой.

— Мэгги, меня зовут Мэгги, — догадалась подсказать девушка.

— Да, конечно. Спасибо, Мэгги, вы мне очень помогли, — ответил Вэл, выходя из комнаты.

Мэгги смотрела ему вслед и завидовала его жене. Доктора нельзя было назвать красавцем, но он был настоящим мужчиной, о котором мечтает каждая. К тому же Мэгги слышала, как о нем говорят врачи и больные. Иначе, как Богом, его здесь не называют. А внешне ничего особенного. Высокий, сухой, никаких особых мускулов. Лицо длинное, узкое, глаза небольшие, какие-то бесцветные, рот всегда плотно сжат. Волосы тоже серые, как и глаза, и очень коротко пострижены. Впрочем, в здешних широтах короткая стрижка — спасение, подумала Мэгги. Зато какие у него руки! Большие, крепкие, пальцы длинные, красивые… Если бы он иногда улыбался! За эту неделю она ни разу не видела, как он смеется. Наверное, из-за жены, подумала Мэгги. В бригаде не было тайн, и она уже знала, что жена доктора вот-вот должна родить. Мэгги еще минутку подумала и поспешила по своим делам. Она восхищалась всем, что с ней происходило в последнее время: ее выбрали из двадцати претенденток и она мечтала стать когда-нибудь такой же, как сестра Керри.

— Лейла, хорошая моя, что случилось? — Вэл даже поздороваться забыл, так он был напуган.

— Вэл, любовь моя, как хорошо, что ты позвонил! — Голос Лейлы был низкий и текучий как весенний мед. Вэл почувствовал озноб, который всегда пробирал его при звуках этого голоса. Как же он соскучился по ее телу, дыханию, шелковой коже…

— Ты не звонишь обычно во время операций, — отогнал он наваждение. — Что произошло?

— Прости, милый, но я совершенно извелась, — попыталась оправдываться Лейла. — Наверное, это из-за моего состояния…

— С тобой что-то не то? — нетерпеливо перебил ее Вэл.

— Со мной все в порядке, я же говорила, — быстро ответила Лейла, понимая, как он волнуется там, на другом берегу океана. — Соскучилась только…

— Ты не поэтому звонила, — не поверил Вэл. — Говори, у меня еще полно дел.

— Вэл, любимый, я знаю, что ты можешь мне ответить, но пообещай, что сделаешь то, о чем я попрошу.

— Лейла, я для тебя все сделаю, не томи…

— Господи, как же я хочу, чтобы ты поскорее был рядом, — не удержалась Лейла. — Мне так тебя не хватает.

— Потерпи, милая… — В эту минуту Вэл ненавидел себя за свое упрямство и желание делать то, что он считает нужным. Его жена, его девочка там одна. Ей ужасно страшно, а он… — Я буду ровно через неделю. Ты же знаешь…

— Именно об этом я хотела сказать… Вэл, мама во Франции, в клинике. Ей собираются делать операцию. Я говорила с ней, но она не называет диагноз. Я ужасно беспокоюсь…

2
{"b":"155561","o":1}