– Я?.. Я стираю.
– Это я и сама вижу! Но с какой стати вы стираете в мое время? – Агнес плюхнула сумки на пол. Пачка «Аякса» вывалилась оттуда дыркой вниз, на полу выросла кучка стирального порошка.
– Простите, я думал, время свободно. Там написано, что если в течение получаса никто не пришел…
Агнес не дала ему закончить:
– Но ведь я записалась! Вы же видели на доске мою фамилию. Разве я не могла чуть-чуть задержаться? Вы что, стояли тут с секундомером? И на сколько минут я опоздала? На четыре?
– Прошло уже почти четверть часа. Мне правда очень жаль. Я ни в коем случае не хотел занимать чужое время, просто я…
– Не хотели, но заняли, – как можно язвительней сказала Агнес. Парень выглядел смущенным. – И, кстати, кто вы такой? – Она никогда прежде его не встречала. Квартир в доме было немного, и если б он здесь жил, она бы обратила на него внимание, хотя бы потому, что, в отличие от других жильцов, он был ее ровесником. Однажды она слышала, как две соседки, говоря о Рагнаре Дальберге [6], назвали его «симпатичным молодым человеком». Стоящий перед ней парень, возможно, был на год-два старше, чем она, но уж точно гораздо моложе Дальберга. – Вы живете в нашем доме?
– Недавно переехал. В квартиру на втором этаже. Мне правда очень жаль, что так вышло.
Агнес оглядела наглеца: небритый, непричесанный, жуткие коричневые вельветовые штаны, застиранная футболка серовато-бежевого цвета, банные шлепанцы на босу ногу. Заметив волосы на больших пальцах ног, она с отвращением отвернулась.
– Можно попробовать остановить машину, но, боюсь, не получится. Мы только устроим наводнение, а проблему все равно не решим. – Он вновь попытался улыбнуться, но улыбка быстро погасла: ему стало ясно, что Агнес не намерена поддаваться его обаянию. – Вы можете начать, как только достираются мои вещи. Хотите, я позвоню вам в дверь, когда закончу?
– Нет. – У нее не было ни малейшего желания, чтобы он или кто-нибудь другой звонил ей в дверь. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое. – Спасибо за предложение, – буркнула она и вышла из прачечной. Остановилась у висевшей на стене коридора доски, чтобы снова записаться на стирку – свободное время нашлось только через две недели, – и потащила наверх свои переполненные сумки.
Войдя в квартиру, Агнес увидела себя в зеркале. Тушь размазана по щекам, светлые волосы всклокочены, причем не только сзади, над ухом тоже торчит большой вихор. При более счастливых обстоятельствах эту прическу можно было бы назвать «Ночь любви». Столетней давности футболка с надписью «Я хорошею от пива» – подарок лучшей подруги Луссан с намеком на бурную вечеринку, которую они устроили в Дании. На груди два огромных пятна от какао. Брюки, правда, чистые и выглядели бы вполне прилично, если бы она не надела их задом наперед.
С тяжелым вздохом Агнес опустила сумки на пол. Ну и пусть у нее вид как из психушки. Подумаешь, проспала стирку и теперь еще две недели будет ходить в грязных джинсах! В конце концов, все в жизни относительно.
* * *
– Девочка моя! Вот так сюрприз! – Мод впустила дочь в прихожую. – И без звонка. Я имею в виду, как хорошо, что ты застала нас дома. – Отступив на шаг, она громко крикнула: – Свен, поднимайся. Агнес приехала!
Через несколько секунд послышался знакомый скрип полированных сосновых ступенек, и в прихожей появился отец. Увидев Агнес, он первым делом подошел к ней и обнял.
– Доченька моя приехала! Вот так сюрприз! Мод, ты знала, что Агнес приедет?
– Не знала. И без звонка…
– Хорошо, что мы оказались дома!
Агнес улыбнулась про себя: сразу видно, что мама с папой давно вместе. Да, она не позвонила заранее, но представить, что в воскресенье после обеда ее родители могли куда-нибудь уйти, было совершенно невозможно. Агнес смогла вставить слово, лишь когда Мод остановилась, чтобы перевести дыхание:
– Решила напроситься к вам на воскресный ужин.
Агнес потянула носом воздух. До ужина было еще далеко, но в доме уже пахло чем-то аппетитным. Ничего удивительного. Мать любила стряпать и в выходные начинала приготовления к ужину чуть ли не сразу после завтрака. Блюда она готовила самые обычные, но получалось очень вкусно.
– Прекрасно! Сегодня у нас на ужин рагу по-флотски, но ему еще нужно пару часов потомиться. Сейчас мы как раз собирались полдничать. Выпьешь с нами кофейку?
– С удовольствием.
– Пойдем, моя девочка! Свен, поставь на стол еще одну чашку! – Мод обернулась к Агнес. – А может, ты предпочитаешь пить из стакана? Маделен теперь всегда пьет кофе из стакана. Хотя, по-моему, это неудобно, правда? И как ей только не горячо?
– Конечно, из чашки лучше. – Агнес сняла куртку и вслед за матерью пошла в кухню. – Как дела в Лэннинге? – Она огляделась. После ее отъезда отсюда, почти десять лет назад, в доме мало что изменилось. Новым в кухне был только настенный календарь торговой сети «Ика». Календарь на этот год, потому и новый. Январскую страницу украшала заснеженная ветка рябины.
– Все по-старому. – Мод кинула взгляд в сторону мужа. – Все как всегда. Правда, Свен?
Свен утвердительно кивнул и, помолчав, добавил:
– За исключением центра. На Стрёмгатан сделали одностороннее движение. – Он недовольно поморщился.
– Правда?
– Не понимаю, зачем это нужно. Теперь, чтоб поставить машину на площади, приходится объезжать целый квартал.
– Действительно глупо. – Агнес с трудом удержалась от иронического комментария. В Стокгольме из-за одностороннего движения приходится от Аспуддена до Эстермальма ехать через аэропорт «Арланда». Объехать один квартал – разве это крюк? Перебравшись в столицу, Агнес почти не садилась за руль, в этом не было никакой необходимости. Большинство ее стокгольмских знакомых даже прав не имели. В Лэннинге права были у всех.
– Не понимаю, о чем думают эти политики. – Отец всегда так говорил. Политики несли ответственность за все. По крайней мере, за все плохое.
– А в остальном как?
– В остальном – как обычно, – подытожила Мод.
В это было легко поверить. Лэннинге – небольшой город. Даже не город, а городишко, заводской поселок. То, что жители называли центром, – это, по сути, всего две улицы с одинаковыми старыми деревянными домами и немногочисленными трехэтажными кирпичными, построенными в шестидесятые, пору расцвета Лэннинге. И центральная площадь, которая служит автостоянкой. Хочешь встретить знакомого – иди на площадь. Или в кафе «Роландс». По субботам незачем было договариваться о встрече с друзьями, все собирались в этом кафе. Где же еще? По крайней мере, так было раньше, когда они учились в школе. Теперь у большинства ее приятелей свои семьи, дети и вряд ли есть время сидеть в кафе. Ну и ладно. Агнес ни с кем из них особенно не общалась и в центре Лэннинге уже давно не бывала.
Приезжая к родителям, она редко покидала их дом на окраине городка. Иногда только выбиралась навестить школьных друзей, но в последнее время все реже и реже. Поддерживать отношения стало сложнее. Кроме Агнес, только у одной девушки из их класса до сих пор не было детей. Девушка эта, по общему мнению, была странной – не то лесбиянка, не то что-то еще, по крайней мере, на это намекали некоторые одноклассники, когда Агнес виделась с ними незадолго до Рождества. В принципе Агнес ничего не имела против детей, ей хотелось стать матерью. Но попозже. Несколько раз она в шутку заводила разговор на эту тему с Тобиасом и поняла, что он тоже не торопится стать отцом. По его словам, сначала нужно насладиться жизнью, поездить, повеселиться. Агнес была с ним согласна, у нее же есть Тобиас, а у него – она. Все остальное придет в свой срок, можно не спешить. Так она думала тогда. Теперь все изменилось.
Отец налил кофе, мать протянула Агнес блюдо с «тигровым» кексом. Агнес взяла самый большой кусок, сделала глоток кофе.
– А как дела у Мадде? – тут же спросила она. Хотелось оттянуть момент, когда придется рассказывать о себе. Она приехала сюда, чтобы немного успокоиться, убедиться, что хотя бы у других все нормально. Про свои неприятности она и так беспрестанно думала все последние дни. Ей нужна передышка.