Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Она бросила меня на следующий день после того, как я признался, что люблю ее, — сказал один из парней. — Заявила, что я слишком серьезен. Что ей очень жаль, что все так вышло, что я ей очень нравлюсь, но она не намерена выходить за меня замуж.

Реймонд горестно покачал головой, прочитав это признание. Некоторые моменты из жизни его жены вызывали в нем сострадание и сопереживание, но вот такое бездушное использование молодых людей вызывало у него неприятие. Очевидно, эти парни были для нее лишь сексуальными партнерами, на которых она оттачивала свой талант обольстительницы. Однако вызывало удивление то, что ни один из них не отзывался о ней плохо. Каждый вспоминал Жаклин с теплым чувством и от души желал ей удачи и счастья.

Но вот подруги-соседки не проявили к ней не то что сострадания или милосердия, но даже малейшего снисхождения. Все считали ее самой настоящей охотницей за богатым мужем, лишенной каких бы то ни было моральных принципов, и все искренне надеялись, что ее постигнет неудача.

Поначалу Реймонду даже в голову не пришло, что отзывы девушек о Жаклин могут быть продиктованы ревностью или завистью. Но, начав вчитываться в показания Марси, первой из соседок, вдруг понял, что практически невозможно отделить правду от злых наветов.

Тогда он бросил отпечатанные листки и нашел пленку с записью разговора с Марси, решив, что по ее интонациям сможет распознать истину. Сунув кассету в магнитофон, стоящий на полке над головой, Реймонд нажал клавишу и откинулся назад, приготовившись слушать.

Ему не понадобилось много времени, чтобы утвердиться в возникших у него подозрениях. Вот тебе и женская дружба и солидарность! Марси просто наслаждалась, втыкая нож в спину Жаклин. Она с особым удовольствием поведала детективу о том, что Жаклин говорила о своей следующей жертве. Тот должен был быть старше, менее красивым и более благодарным, чем Кеннет Нортон.

— Так что все-таки случилось? — поинтересовалась она, не в силах сдержать любопытства. — Неужели Жаклин удалось-таки соблазнить какого-то старого богатого дурака и теперь его семейство пытается вырвать его из ее цепких пальчиков?

Реймонд был искренне признателен детективу, что тот не ответил на вопрос.

Вторая соседка по имени Тори оказалась еще хуже. Ее комментарии были откровенно злобными.

— О, конечно, у женщин вроде этой Жаклин в жилах ледяная вода, а не кровь. В жизни не видала никого более фальшивого, чем Жаклин Деверно. Достаточно только взглянуть на ее волосы и сиськи, и сразу поймете, о чем я говорю. Она — сплошь ложь и обман!

Реймонда передернуло от отвращения, но вовсе не потому, что хоть одно из обвинений соответствовало правде. Если бы даже он не был близко знаком с обсуждаемой женщиной, уже по отчету понял бы, что Жаклин-Хуана унаследовала свою внешность от матери и тетки — сестер Родригес. Ее красота была врожденной, а не результатом ухищрений современной пластической хирургии или мастерства парикмахера.

Все же он не стал сбрасывать со счетов, что многое из сказанного соседками могло быть и правдой, и его настроение испортилось.

— Она постоянно посещала самые разные курсы, — ядовитым тоном продолжала Тори. — Все, что могло повысить ее ценность и сделать идеальной приманкой для какого-нибудь старого дурня. Осанка и уход за лицом и телом. Маникюр. Изобразительное искусство, музыка. Современная литература. И это помимо курсов машинописи и стенографии. Даже кулинарные курсы. А когда я спросила, зачем ей это надо, она расхохоталась и ответила, что если секс не сработает, то хорошая еда тоже довольно надежный путь к сердцу мужчины. Что ж, возможно, ей стоило бы испробовать свои поварские таланты на Кеннете, потому что сексом ей явно не удалось добиться желаемого. Он, в конце концов, бросил ее, так ведь? Могу признаться, что в жизни своей не была так счастлива, как тогда, когда увидела ее рожу после того, как Кеннет сообщил ей, что женится, но не на ней!

И только последняя из соседок отзывалась о Жаклин более сдержанно. Менее осуждающе и с симпатией. Это была Лиз, дальняя родственница Вудроу.

— Вы должны понять, — в какой-то момент сказала Лиз, — что у Жаклин было тяжелое детство, и это наложило неизгладимый отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь. Однажды ночью, когда мы были дома вдвоем, Жаклин призналась, что ни один человек, который не жил так, как она, никогда не поймет ее отношения к деньгам. И виной тому не только крайняя нищета, в которой прошло ее детство и ранняя юность. Но и неизвестный отец, и ранняя смерть матери, и тяжелая болезнь тетки. Она никогда не говорила прямо, но, похоже, та не один год болела перед смертью. Мне кажется, Жаклин так и не оправилась от всех этих ужасов.

Да, Реймонд не сомневался, что так оно и было. Его собственная мать умерла в муках, хотя и иного другого рода, и на него ее смерть тоже произвела неизгладимое впечатление. Ему легко было представить, как должно было повлиять на девочку двенадцати — пятнадцати лет постоянное нахождение рядом со смертельно больной теткой, да еще и в крайне стесненных денежных обстоятельствах. Наверное, Жаклин считала, что деньги могли бы спасти жизнь Каталины. И возможно, была права.

— Мне кажется Жаклин совсем не плохая, — продолжала Лиз. И Реймонд вынужден был признать, что она довольно хорошо разобралась в характере его жены. — Мне было очень жаль ее. Она мне даже нравилась, но другие девчонки просто ненавидели ее. И все из-за зависти. Ну, Жаклин… она просто ошеломляющая красотка, правда ведь? И все их приятели вечно пытались приударить за ней. Не могу сказать, чтобы Жаклин хоть чем-то обнадеживала их. Вообще-то по натуре она не кокетка. Но, черт, надо смотреть правде в глаза: стоило ей войти в комнату, и у мужиков рты сами собой открывались и они неотрывно пялились на нее. В первую очередь потрясала, конечно, фигура. Ноги почти от ушей. Про грудь я уж и не говорю. Ну и еще волосы, черты лица, отличная кожа. Словом, сами понимаете… Знаете, тот парень, что женился на ней, мой дальний родственник. Я его толком не знаю, но кое-что о нем слышала от Вудроу Стреннинга. Он чертовски богат и уже немолод. Возможно, он получил как раз то, чего хотел: представительную красавицу жену и роскошное тело для сексуальных забав. Говорят, он женился меньше чем через полгода после их знакомства, так чего же он сейчас спохватился? Ему следовало бы сначала как следует узнать, с кем он связывает свою жизнь. Но он и не подумал об этом. Ему не терпелось как можно скорее залезть к ней в трусы, так ведь?

Услышав столь циничное заявление, Реймонд поморщился… потому что это частично было правдой. Он не побеспокоился узнать, что за человек его будущая жена. Никогда не расспрашивал ее о прошлом. Возможно, подсознательно не хотел ничего этого знать. Он сам предпочел поверхностность в их отношениях. Сам себя обманывал, больше чем Жаклин.

— Она получила то, к чему стремилась, и он тоже, — констатировала Лиз. — На мой взгляд, это честная сделка. В конце концов, брак по любви не такая уж прекрасная штука. Я знаю, о чем говорю, пробовала. Дерьмо это!.. Эй, послушайте, я надеюсь, что Жаклин этого не услышит. Мне бы ужасно не хотелось, чтобы она решила, будто я ненавижу ее, потому что это совсем не так. Я бы хотела быть ее подругой, только это невозможно, она никого не подпускала близко к себе. Думаю, она боялась любви, вообще любой серьезной привязанности. Да-да, определенно боялась.

Да! Так и есть! — понял Реймонд, вскакивая на ноги и дрожа от возбуждения. Это все и объясняет. Она боялась любви, боялась полюбить его! И однако же полюбила. А иначе с какой бы стати плакала, когда пришла к нему в ванную? Беспокоилась, что хочет его слишком сильно? Смог ли он успокоить ее, прогнать этот страх своей любовью сначала в душе, потом в постели? Ему казалось, что да. Жаклин была мягкой и нежной в его руках и буквально сияла радостью и глубоким удовлетворением.

— Скажи, что любишь меня, — прошептала Жаклин, заглядывая в его зеленые глаза.

Теперь Реймонд был рад, что сказал: да, любит, хотя в тот момент сам не знал, почему решил доставить ей это удовольствие. Тогда он еще не решил судьбу их брака, не был уверен, продолжит ли жить с ней или разведется.

19
{"b":"150236","o":1}