Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Георг Оливер Смит

Космическая чума

Моему спившемуся дяде Дону и, конечно, Мариан

1

Я очнулся из забытья и убедился, что на меня больше не давит пара тонн искореженного автомобиля. Я лежал на мягких простынях, укрытый лишь тонким и легким одеялом.

Я весь горел, будто сплошной сташестидесятифутовый нарыв. Правая рука онемела, а левое бедро здорово саднило. Дыхание напоминало уколы рапирой, а кожу лица будто разрезали на мелкие кусочки. На глазах лежала повязка, и вокруг было тихо как в могиле. Но я знал, что нахожусь ни в какой не в могиле, ибо мой нос работал достаточно хорошо, чтобы безошибочно определить ни с чем не сравнимый приторный запах, характерный для больницы.

Какая-то добрая и отважная душа вытащила меня из автомобиля прежде, чем пламя охватило топливные баки. Я надеялся, что, кто бы он ни был, у него хватило ума первой вытянуть из железного месива Катарину. Мысль о жизни без Катарины была невыносима. И поэтому я позволил черному сумраку окутать меня вновь, ибо он приглушал боль, как физическую, так и душевную.

Когда я снова очнулся, было светло, и приятный мужской голос произнес:

– Стив Корнелл, вы меня слышите?

Я попытался ответить, но мне не удалось издать ни звука. Даже хрипа.

Ко мне обратились вновь:

– Не пытайтесь говорить, Стив. Лучше думайте.

«Катарина», – тут же подумал я, потому что большинство медиков были телепатами, а не эсперами.

– Катарина в порядке, – ответил он.

«Могу я ее увидеть?»

– Увы, сударь, – быстро ответил он. – Вы испугаете ее до полусмерти.

«Неужели я так плох?»

– Да, Стив. Сломаны ребра, открытый перелом левой ключицы, сломаны предплечья. Шрамы, ушибы, ссадины, несколько ожогов, остаточный шок. И, если вас это волнует, ни следа Мекстромовой болезни.

«Мекстромовой болезни?» – мои мысли подернулись ужасом.

– Не стоит, Стив. Я заметил бы ее хотя бы потому, что это моя специальность. Не бойся.

«Отлично. Но сколько я здесь лежу?»

– Восемь дней.

«Восемь дней, и вы не справились с обычной работой?»

– Вам здорово досталось, Стив. Так что пришлось потрудиться. Но теперь, я полагаю, вы расскажите мне, что случилось?

«Мы с Катариной бежали. Так сделало большинство других пар, с тех пор, как в Институте Райна стало трудно хранить личные тайны. А потом разбились».

– Как это случилось? – спросил доктор. – Такие эсперы, как вы, обычно чувствуют опасность задолго до ее появления.

«Катарина обратила мое внимание на странный дорожный знак, и я отвлекся, стараясь припомнить что-либо подобное. Мы налетели на упавший ствол дерева и несколько раз перевернулись. Остальное вы знаете».

– Ужасно! – сказал доктор. – Но что за знак так приковал ваше внимание, что вы не заметили даже дерева?

«Странный знак, – подумал я. – Декоративный железный диск с завитками и маленькими кружочками, похожий на новенький бойскаутский значок, подвешенный на трех спицах. Одна из букв была оторвана. Я растерялся, потому что никак не мог представить себе, как можно было ее сбить, не повредив центральную конструкцию. Ну, а потом – удар».

– Это весьма прискорбно, Стив. Но через некоторое время с вами будет все в порядке.

«Спасибо, доктор. Доктор?..»

– Простите, Стив. Я забыл, что не все, как я, телепаты. Меня зовут Джеймс Торндайк.

Много позже, проснувшись опять, с более прояснившимся разумом, я обнаружил, что мои ощущения простираются уже до стены и на несколько дюймов за дверь. По всему было видно, что это типичный госпиталь, насколько хватало чувствительности эспера, вокруг была только слепящая белизна и нержавеющая сталь.

Зато в моей палате находилась сиделка, шуршавшая накрахмаленным халатом. Я попробовал заговорить, и откашлялся, пытаясь совладать с голосом.

– Могу… я видеть… где… – Я замолк, потому что сиделка, видно, была таким же эспером, как и я. А чтобы узнать это, требовалось полное напряжение сенсорных способностей. Только телепат, подобный доктору, мог распознать мои суматошные мысли. Но сиделка оказалась на высоте. Она сделала попытку:

– Мистер Корнелл? Вы проснулись?

– Взгляните, сестра…

– Называйте меня мисс Фарроу. Я позову доктора.

– Нет, подождите. Я пробыл здесь уже восемь дней?

– Вы были очень плохи, сами знаете.

– Доктор сказал, что она тоже здесь.

– Не волнуйтесь, мистер Корнелл.

– Он сказал, что с ней ничего страшного.

– Конечно.

– Тогда почему… Почему она здесь так долго.

Мисс Фарроу весело улыбнулась:

– Ваша Кристина жива и здорова. Она отказалась уезжать, пока вы находитесь в опасности. Не волнуйтесь. Скоро вы ее увидите.

Ее улыбка была веселой, но натянутой. Это была явная ложь. Она поспешно удалилась, и мне выпала возможность прощупать снаружи дверь, так как она прислонилась спиной к деревянной панели и заплакала. Она ненавидела себя за то, что не смогла справиться со своей ролью, и понимала, что я знал об этом.

Катарину никогда не называли Кристиной.

И Катарины не было в госпитале, потому что, если бы ее доставили сюда вместе со мной, сиделка знала бы ее настоящее имя.

Теперь это было для меня не столь важно, но мисс Фарроу оказалась не эспером, или, во всяком случае, не могла прощупать мои мысли, или найти имя Катарины по собственной воле. Мисс Фарроу была телепатом, а я называл свою девушку не по имени, а только привычным ассоциативным образом.

2

Я почти совладал со своим телом, когда в палату влетел доктор Торндайк:

– Спокойно, Стив! – сказал он с нетерпеливым жестом и толкнул меня в постель рукой – нежной, как рука матери, и сильной, как завязанные узлы на луке. – Спокойно! – повторил он настойчиво.

– Катарина? – прохрипел я умоляюще.

Торндайк нажал кнопку вызова и набрал какой-то код, или что-то вроде того, прежде чем мне ответить.

– Стив, – сказал он искренне, – все равно это нельзя скрывать от тебя вечно. Мы надеялись, что чуть позже, когда ты окрепнешь…

– Перестаньте ходить вокруг да около! – воскликнул я. – Или мне показалось, что я воскликнул, потому что голос мой прозвучал только в моем мозгу.

– Спокойно, Стив. Тебе здорово досталось. Шок…

Дверь отворилась и вошла медсестра с наполненным шприцом, его иголка покоилась в клочке ваты. Торндайк профессионально оглядел его и взял в руку. Медсестра молча вышла из комнаты.

– Не волнуйся, Стив. Это будет…

– Нет! Не надо, пока я не узнаю…

– Спокойно! – повторил он и поднял иголку к глазам. – Стив, я не знаю, достаточно ли вы тренированный эспер, чтобы определить содержимое этой иголки. Но если нет, можете поверить мне на слово. В ней находится нейрогипнотик. Вы не провалитесь в беспамятство. Вы очнетесь таким же, как прежде, но зато ваш движок отключится, и вы спасетесь от срыва.

Потом с удивительной ловкостью, которая меня поразила, доктор вогнал мне в руку иголку и позволил оценить дозу сполна. Я ощутил поднимавшееся во мне возбуждение. Мне стало не по себе, и я почувствовал, что эта дрянь сработала. Через полминуты я похолодел от мысли, что могу взвешивать факты, но не в силах ни на чем как следует сосредоточиться.

Торндайк заметил, что содержимое шприца подействовало, и спросил:

– Стив, кто такая Катарина?

Шок буквально сорвал туман наркотика, и моя голова пошла кругом от мыслей, кем была и что значила для меня Катарина. А доктор шел следом за моими мыслями:

– Стив, ты еще не оправился от недавнего потрясения, С тобой не было никакой Катарины. С тобой вообще никого не было. Пойми это и прими как должное. Никого! Ты был один. Понимаешь?

Я покачал головой. Мне казалось, что я говорю как актер, впервые читающий свою роль. Мне хотелось стукнуть по столу, чтобы усилить мой хриплый голос, но все, что я мог сделать, это спокойно ответить:

1
{"b":"148709","o":1}