1Пусть тот, кто хочет знать, что мне предстало,
Вообразит (и образ, внемля мне,
Пусть держит так, как бы скала держала)
4Пятнадцать звезд,
[1488]горящих в вышине
Таким огнем, что он нам блещет в очи,
Любую мглу преодолев извне;
7Вообразит тот Воз, что дни и ночи
На нашем небе вольно колесит
И от круженья дышла — не короче;
[1489] 10И устье рога пусть вообразит,
Направленного от иглы устоя,
Вокруг которой первый круг скользит;
[1490] 13И что они, два знака в небе строя,
Как тот, который, чуя смертный хлад,
Сплела в былые годы дочь Миноя,
16Свои лучи друг в друге единят,
И эти знаки, преданы вращенью,
Идут — один вперед, другой назад,
[1491]—
19И перед ним возникнет смутной тенью
Созвездие, чей светлый хоровод
Меня обвил своей двойною сенью,
22С которой все, что опыт нам несет,
Так несравнимо, как теченье Кьяны
[1492]С той сферою, что всех быстрей течет.
25Не Вакх там воспевался, не пеаны
[1493],
Но в божеской природе три лица
И как она и смертная слияны.
28Умолкнув, оба замерли венца
И устремили к нам свое сиянье,
И вновь их счастью не было конца.
31В содружестве божеств прервал молчанье
Тот свет,
[1494]из чьих я слышал тайников
О божьем нищем чудное сказанье,
34И молвил: «Раз один из двух снопов
Смолочен, и зерно лежать осталось,
Я и второй обмолотить готов.
[1495] 37Ты думаешь, что в грудь,
[1496]откуда бралось
Ребро, чтоб вышла нежная щека,
Чье нёбо миру дорого досталось,
[1497] 40И в ту,
[1498]которая на все века,
Пронзенная, так много искупила,
Что стала всякая вина легка,
43Весь свет, вместить который можно было
Природе человеческой, влила
Создавшая и ту и эту сила;
46И странной речь моя тебе была,
Что равного не ведала второго
Душа,
[1499]чья благость в пятый блеск вошла.
49Вняв мой ответ, поймешь, что это слово
С тем, что ты думал, точно совпадет,
И средоточья в круге нет другого.
[1500] 52Все, что умрет, и все, что не умрет,
[1501]—
Лишь отблеск Мысли, коей Всемогущий
Своей Любовью бытие дает;
[1502] 55Затем что животворный Свет, идущий
От Светодавца и единый с ним,
Как и с Любовью, третьей с ними сущей,
58Струит лучи, волением своим,
На девять сущностей,
[1503]как на зерцала,
И вечно остается неделим;
61Оттуда сходит в низшие начала,
Из круга в круг, и под конец творит
Случайное и длящееся мало;
64Я под случайным мыслю всякий вид
Созданий, все, что небосвод кружащий
Чрез семя и без семени плодит.
67Их воск изменчив, наравне с творящей
Его средой,
[1504]и потому чекан
Дает то смутный оттиск, то блестящий.
70Вот почему, при схожести семян,
Бывает качество плодов неравно,
И разный ум вам от рожденья дан.
73Когда бы воск был вытоплен исправно
И натиск силы неба был прямой,
То блеск печати выступал бы явно.
76Но естество его туманит мглой,
Как если б мастер проявлял уменье,
Но действовал дрожащею рукой.
79Когда ж Любовь, расположив Прозренье,
Его печатью Силы нагнела,
То возникает высшее свершенье.
82Так некогда земная персть могла
Стать совершеннее, чем все живое;
Так приснодева в чреве понесла.
85И в том ты прав, что естество земное
Не ведало носителей таких
И не изведает, как эти двое.
88И если бы на этом я затих:
«Так чем его премудрость
[1505]несравненна?» —
Гласило бы начало слов твоих.
91Но чтоб открылось то, что сокровенно,
Помысли, кем он был и чем влеком,
Он, услыхав: «Проси!»
[1506]— молил смиренно.
94Я выразил не темным языком,
Что он был царь, о разуме неложном
Просивший, чтобы истым быть царем;
97Не чтобы знать, в числе их непреложном,
Всех движителей;
[1507]можно ль заключить
К necesse при necesse и возможном;
[1508] 100И можно ль primum motum допустить;
[1509] Иль треугольник в поле полукружья,
Но не прямоугольный, начертить.
103Так вот и прежде речь клонил к тому ж я:
Я в царственную мудрость направлял,
Сказав про мудрость, острие оружья.
106И ты взглянув ясней на «восставал»
[1510],
Поймешь, что это значит — меж царями;
Их — множество, а круг хороших мал.
109Вот, что моими сказано словами;
Их смысл с твоим сужденьем совместим
О праотце и о любимом нами.
[1511] 112Да будет то свинцом к стопам твоим,
Чтобы ты шел неспешно, как усталый,
И к «да», и к «нет», когда к ним путь незрим;
115Затем что между шалых — самый шалый,
Кто утверждать берется наобум
Их отрицать с оглядкой слишком малой.
118Ведь очень часто торопливость дум
На ложный путь заводит безрассудно;
А там пристрастья связывают ум.
121И хуже, чем напрасно, ладит судно
И не таким, как был, свершит возврат
Тот рыбарь правды, чье уменье скудно.
124Примерами перед людьми стоят
Брис, Парменид, Мелисс и остальные,
[1512]Которые блуждали наугад,
127Савелий, Арий и глупцы иные,
[1513] Что были как мечи для божьих книг
И искривляли лица их прямые.
130Никто не думай, что он столь велик,
Чтобы судить; никто не числи жита,
Покуда колос в поле не поник.
133Я видел, как угрюмо и сердито
Смотрел терновник, за зиму застыв,
Но миг — и роза на ветвях раскрыта;
136Я видел, как, легок и горделив,
Бежал корабль далекою путиной
И погибал, уже входя в залив.
139Пусть донна Берта или сэр Мартино,
[1514] Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть,
О них не судят с богом заедино;
142Тот может встать, а этот может пасть».
