Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Да, — сказал Винтерфильд, — но здесь трудом руководила критическая способность и чувство меры. Я стараюсь восхищаться и начинаю жалеть бедного артиста. Взгляните на это дерево без листьев посередине. Даже маленький сучок на каждой веточке старательно нарисован, а в результате получается расписанная фотография. Глядя на ландшафт, вы не видите в нем соединения отдельных частей, на дереве вы не будете рассматривать каждую веточку — в природе все одновременно производит на вас общее впечатление, того же самого вы требуете и от картины. Эта картина — торжество терпения и труда, она исполнена, как вышивание, все по маленьким отдельным частям, к каждой части приложено одинаковое механическое старание. Сознаю, что это с моей стороны неблагодарность к художнику, но я с чувством облегчения смотрю после этой картины на вашу рощицу.

Говоря это, он подошел к окну, выходившему в сад перед домом. В ту же минуту из аллеи донесся шум колес. Открытая коляска появилась на повороте дороги.

Винтерфильд подозвал Ромейна к окну.

— К вам гость, — начал он и вдруг отодвинулся от окна, не сказав больше ни слова.

Ромейн, посмотрев в окно, узнал жену.

— Извините меня, если я на минуту оставлю вас, — сказал он, — это мистрис Ромейн.

В это утро улучшение в здоровье мистрис Эйрикорт снова дало Стелле возможность, которой она так дорожила, провести часа два с мужем. Ромейн вышел ей навстречу и, торопясь, не заметил, что Винтерфильд, словно статуя, замер у окна.

Стелла вышла из экипажа в ту минуту, когда ее муж выскочил на крыльцо. Она взошла на несколько ступенек, которые вели в залу, с таким трудом и так медленно, будто старая больная женщина. Легкий румянец на ее щеках сменился сероватой бледностью. Она увидела Винтерфильда.

С минуту Ромейн смотрел на нее в молчаливом испуге. Обняв Стеллу за плечи, он провел ее в первую комнату, выходившую в залу.

— Милая моя, ухаживая за матерью, ты совершенно изнурилась! — сказал он с нежностью в голосе, — если уж ты не хочешь заботиться о себе, то должна хотя бы подумать обо мне. Ради меня останься здесь и отдохни немного. В первый раз я буду тираном и не отпущу тебя.

Она собралась с силами и попыталась улыбнуться, а когда ей это не удалось, постаралась скрыть неудачу, поцеловав его.

— Да, это следствие усталости и боязни, — сказала она, — но мамаше действительно лучше, и если дело пойдет так, то спокойствие снова возвратит мне прежние силы.

Она остановилась и, призвав на помощь все свое мужество, решилась наконец задать простой и ужасный для нее вопрос:

— У тебя гость?

— Ты видела его у окна? Прелестный человек! Я знаю, он тебе понравится. При других обстоятельствах я бы представил его тебе сейчас же, сегодня тебе не до гостей.

Но она решила заставить Винтерфильда отказаться от очередного посещения их дома, поэтому настояла на этой встрече.

— Мне вовсе не так дурно, как ты думаешь, Луис, — сказала она храбро. — Когда ты захочешь вернуться к своему новому знакомому, я тоже пойду с тобой. Я немного устала — вот и все.

Ромейн озабоченно взглянул на нее.

— Давай я принесу тебе рюмку вина, — предложил он.

Она согласилась, чувствуя в том действительную необходимость. Когда он отошел от нее, чтобы дернуть за колокольчик, она задала ему очередной вопрос, не покидавший ее с той минуты, как она увидела Винтерфильда.

— Как ты познакомился с этим джентльменом?

— Через отца Бенвеля.

Ответ не удивил ее — подозрение зародилось в ее душе со времени бала леди Лоринг. Будущее счастье Стеллы зависело от того, удастся ли ей помешать сближению между мужем и Винтерфильдом. Сознавая это, она решилась на встречу с Винтерфильдом.

Но как ей встретиться с ним? Сделать вид, что они не знакомы? Пожалуй, это наилучший путь, чтобы выйти из ужасного положения. Выпив рюмку вина, она взяла Ромейна под руку, говоря:

— Нельзя так долго оставлять твоего знакомого в одиночестве. Пойдем!

Когда они проходили через залу, она подозрительно глянула на входную дверь. Не воспользовался ли Винтерфильд удобным случаем, чтобы уйти? В другое время она сообразила бы, что приличие заставляет его ожидать возвращения Ромейна. Но и Винтерфильд прекрасно понимал, что подобный поступок заставил бы Ромейна заподозрить его в каком-нибудь неблаговидном побуждении и неслучайном исчезновении при появлении жены'.

Ромейн отворил дверь, и они вошли вместе.

— Мистер Винтерфильд, позвольте представить вас жене, — сказал Ромейн.

Хозяйка и гость поклонились друг другу и обменялись обычным приветствием, но усилие, которое оба делали над собой, было очевидным. Ромейн заметил, что жена его поклонилась необыкновенно церемонно, а непринужденность и находчивость Винтерфильда тоже исчезли. Может быть, он принадлежал к числу редких в наше время людей, которые теряются в присутствии женщин? А перемену в Стелле он приписал состоянию ее здоровья. Как в том, так и в другом случае такое объяснение было вероятно. Ромейн постарался вывести их из неловкого положения.

— Картины так понравились мистеру Винтерфильду, что он намеревается еще раз приехать к нам посмотреть на них, — сказал он жене. — И одна из наиболее понравившихся именно твоя любимая картина.

Она пыталась смотреть на Винтерфильда, но не могла — взгляд ее рассеянно скользил в пространстве.

— Это — картина с морским видом, та, что висит в кабинете? — спросила она тихим голосом.

— Да, — ответил он с формальной вежливостью, — мне кажется, что это одно из лучших произведений художника.

Ромейн с нескрываемым удивлением взглянул на него. Куда исчезли оживленность и красноречие Винтерфильда в присутствии Стеллы! Она заметила, что происходящее неприятно повлияло на ее мужа — и поспешила вмешаться в разговор. Ей хотелось не только отвлечь внимание Ромейна от Винтерфильда, но и заставить мужа выйти из комнаты.

— Луис, маленькая акварель того же художника находится у меня в спальне, — сказала она. — Может быть, мистеру Винтерфильду угодно видеть ее? Сейчас я прикажу принести ее.

С тех пор как одной усердной служанке вздумалось вымыть одну из его гипсовых моделей, Ромейн никогда не позволял слугам касаться принадлежащих ему произведений искусства. На предложение жены он ответил так, как она того и ожидала.

— Нет-нет, — возразил он. — Я сам принесу картину, — и, обращаясь к Винтерфильду, прибавил:

— Приготовьтесь увидеть еще вещь, которую вам захочется поцеловать.

Смеясь, он вышел из комнаты.

В ту же минуту, как только дверь затворилась, Стелла подошла к Винтерфильду. Ее прекрасное лицо обезобразилось смесью бешенства и презрения. Она заговорила с ним гневным, прерывающимся шепотом.

— Осталась ли в вас хоть капля уважения ко мне?

Взор, который он обратил на нее, отвечая на этот вопрос, составлял полный контраст с ее лицом. Сострадание и горе были видны в его глазах, нежное терпение и уважение слышались в тоне его ответа:

— Я более чем уважаю вас, Стелла…

Она сердито прервала его.

— Как вы смеете называть меня по имени?

Он ответил с мягкостью, которая была бы способна тронуть сердце всякой женщины:

— Вы до сих пор отказываетесь верить, что я никогда не обманывал вас? Время не смягчило ваше сердце?

Она отвечала еще с большим презрением:

— Избавьте меня от ваших уверений. Довольно я их наслышалась два года назад. Сделаете вы то, чего я от вас потребую?

— Вы сами знаете, что сделаю.

— Положите конец вашему знакомству с мужем. Положите конец ему сегодня же и навсегда! — говорила она страстно. — Могу я ожидать этого от вас?

— Неужели вы думаете, что я переступил бы порог этого дома, если б знал, что он ваш муж.

При этих словах в нем произошла странная перемена — он покраснел, и голос его зазвучал с негодованием. Но в следующее мгновение он снова смягчился, и его голубые глаза с грустью и любовью остановились на ней.

— Вы можете ожидать большего, — сказал он. — Вы сделали ошибку.

37
{"b":"14647","o":1}