Литмир - Электронная Библиотека

– Какие у вас в Бенаресе реки? – неожиданно спросил лама, обращаясь ко всему вагону вообще.

– У нас есть Ганга, – ответил ростовщик, когда тихое хихиканье умолкло.

– А еще какие?

– Какие же еще, кроме Ганга?

– Нет, я имел в виду некую Реку Исцеления.

– Это и есть Ганга. Кто искупается в ней, очистится и пойдет к богам. Я трижды совершал паломничество на Гангу, – он гордо оглянулся кругом.

– Ты в этом нуждался, – сухо сказал молодой сипай, и смех путешественников обратился на ростовщика.

– Очиститься… чтобы вернуться к богам, – пробормотал лама, – и вновь вращаться в круговороте жизни, будучи по-прежнему привязанным к Колесу! – Он с раздражением покачал головой. – Но, может быть, здесь ошибка. Кто же вначале сотворил Гангу?

– Боги. Какую из известных нам вер исповедуешь ты? – спросил ростовщик, сбитый с толку.

– Я следую Закону, Всесовершенному Закону. Так, значит, боги сотворили Гангу? Что это были за боги?

Весь вагон в изумлении смотрел на него. Никто не понимал, как это можно не знать о Ганге.

– Какому… какому богу ты поклоняешься? – спросил, наконец, ростовщик.

– Слушайте! – произнес лама, перекладывая четки из одной руки в другую. – Слушайте, ибо я буду говорить о нем! О народ Хинда, слушай!

Он начал рассказывать историю владыки Будды на языке урду, но, увлеченный своими мыслями, перешел на тибетский и стал приводить монотонные тексты из одной китайской книги о жизни Будды. Мягкие, веротерпимые люди благоговейно смотрели на него. Вся Индия кишит святыми, бормочущими проповеди на незнакомых языках; фанатиками, потрясенными и снедаемыми огнем религиозного рвения; мечтателями, болтунами и ясновидцами. Так было от начала времен и так будет до конца.

– Хм! – произнес солдат из полка лудхиянских сикхов. – В Пирзан-Котале рядом с нами стоял мусульманский полк и в нем служил какой-то ихний жрец, – помнится, он был наиком, – так вот, когда на него накатывало, он пророчествовал. Но бог хранит всех безумных. Начальство многое спускало этому человеку.

Лама, вспомнив, что он находится в чужой стране, опять перешел на урду.

– Послушайте рассказ о Стреле, которую владыка наш выпустил из лука, – сказал он. Это гораздо больше отвечало вкусам присутствующих, и они с любопытством выслушали его рассказ.

– А теперь, о народ Хинда, я иду искать эту Реку. Не можете ли вы указать мне путь, ибо все мы, и мужчины, и женщины, живем во зле?

– Ганга, только Ганга смывает грехи, – пронеслось по всему вагону.

– Однако у нас в Джаландхаре тоже добрые боги, уж это так, – сказала жена земледельца, выглядывая из окна. – Смотрите, как они благословили хлеба.

– Обойти все реки в Пенджабе – немалое дело, – промолвил ее муж. – С меня хватит и той речки, которая покрывает мое поле хорошим илом, и я благодарю Бхумию, бога усадьбы, – он дернул узловатым бронзовым плечом.

– Ты думаешь, наш владыка заходил так далеко на север? – сказал лама, обращаясь к Киму.

– Возможно, – успокоительно ответил Ким, выплевывая красный сок пана на пол.

– Последним из великих людей, – авторитетно произнес сикх, – был Сикандар Джал кары (Александр Македонский). Он вымостил улицы Джаландхара и построил большой водоем около Амбалы. Мостовая держится до сего дня, и водоем тоже уцелел. Я никогда не слыхал о твоем боге.

– Отрасти волосы и говори на пенджаби, – шутливо обратился молодой солдат к Киму, цитируя северную поговорку. – Этого достаточно, чтобы стать сикхом. – Но он сказал это не очень громко.

Лама вздохнул и погрузился в созерцание. Он казался темной бесформенной массой. Когда среди общего говора наступали паузы, слышалось низкое монотонное гудение: «Ом мани падме хум! Ом мани падме хум!» – и стук деревянных четок.

– Это утомляет меня, – сказал он, наконец. – Быстрота и стук утомляют меня. Кроме того, мой чела, не пропустили ли мы нашу Реку?

– Успокойся, успокойся, – говорил Ким. – Разве Река не вблизи Бенареса? А мы еще далеко от этого места.

– Но если наш владыка был на Севере, так, может, это одна из тех речек, через которые мы переезжали?

– Не знаю.

– Но ты был послан мне, – был ты мне послан или нет? – за те заслуги, которые я приобрел там, в Сач-Зене. Ты пришел из-за пушки, двуликий… и в двух одеждах.

– Молчи. Здесь нельзя говорить об этих вещах, – зашептал Ким. – Один я был там. Подумай – и ты вспомнишь. Только мальчик… мальчик-индус… у большой зеленой пушки.

– Но разве там не было англичанина с белой бородой, святого человека среди священных изображений, который сам укрепил мою веру в Реку Стрелы?

– Он… мы… пошли в Аджаиб-Гхар, в Лахоре, чтобы там помолиться богам, – объяснил Ким окружающим, которые, не стесняясь, прислушивались к ним. – И сахиб из Дома Чудес говорил с ним, – да, это истинная правда, – как с братом. Он очень святой человек, родом издалека, из-за Гор. Отдохни! В положенное время мы приедем в Амбалу.

– Но Река… Река моего исцеления?

– И тогда, если хочешь, мы пешком пойдем искать эту Реку. Так, чтобы ничего не пропустить, ни одного самого маленького ручейка на полях.

– Но у тебя свое собственное искание? – Лама, очень довольный, что так ясно все помнит, сел прямо.

– Да, – подтвердил Ким, ободряя его. Мальчик был совершенно счастлив тем, что куда-то едет, жует пан и видит новых людей в большом благожелательном мире.

– Это был Бык, Красный Бык, который придет, чтобы помочь тебе и увести тебя… куда? Я позабыл. Красный Бык на зеленом поле, не так ли?

– Нет, он никуда меня не уведет, – сказал Ким. – Это я просто сказку тебе рассказал.

– Что такое? – жена земледельца наклонилась вперед, и браслеты на руках ее звякнули. – Или вы оба видите сны? Красный Бык на зеленом поле, который уведет тебя на небо… так, что ли? Это было видение? Кто-нибудь это предсказал? В нашей деревне, за городом Джаландхаром, есть красный бык, и он пасется, где хочет, на самых зеленых наших полях!

– Подай только бабе старухину сказку, а птице-ткачу листок и нитку – и они наплетут всяких чудес, – сказал сикх. – Всех святых людей посещают видения, а ученики, следуя святым, тоже выучиваются этому.

– Ведь это был Красный Бык на зеленом поле? – повторил лама. – Возможно, что в какой-нибудь из прежних жизней своих ты приобрел заслугу, и Бык придет, чтобы вознаградить тебя.

– Нет, нет… это мне просто сказку рассказали… наверное, в шутку. Но я буду искать Быка вокруг Амбалы, а ты поищешь свою Реку и отдохнешь от стука поезда.

– Возможно, Бык знает, что он послан указать путь нам обоим, – с детской надеждой промолвил лама. Потом он обратился к присутствующим, указывая на Кима: – Он только вчера был послан мне. Я думаю, что он не от мира сего.

– Видала я много нищих и святых, но такого йоги с таким учеником еще не видывала, – сказала женщина.

Муж ее легонько тронул пальцем свой лоб и улыбнулся. Но, когда лама принялся за еду, все они стали предлагать ему лучшее, что у них было.

В конце концов усталые, сонные и запыленные, они прибыли на вокзал города Амбалы.

– Мы приехали сюда по делам одной тяжбы, – сказала жена земледельца Киму. – Мы остановимся у младшего брата двоюродной сестры моего мужа. Во дворе найдется место для тебя и твоего йоги. А что, он… он благословит меня?

– О святой человек! Женщина с золотым сердцем хочет дать нам приют на ночь. Эта южная страна – страна милосердия. Вспомни, как нам помогали с самого утра.

Лама, благословляя женщину, наклонил голову.

– Пускать в дом младшего брата моей двоюродной сестры всяких бродяг… – начал муж, вскидывая на плечо тяжелую бамбуковую дубинку.

– Младший брат твоей двоюродной сестры до сих пор должен двоюродному брату моего отца часть денег, истраченных на свадьбу дочери, – резко сказала женщина. – Пусть он спишет с этого долга стоимость их пропитания. Йоги, наверно, будет просить милостыню.

– Еще бы, я прошу милостыню вместо него, – подтвердил Ким, стремившийся прежде всего найти ночлег для ламы, с тем чтобы самому отыскать англичанина Махбуба Али и отделаться от родословной белого жеребца.

9
{"b":"14206","o":1}