Да.

Ценой того, что мы позволим вам жить рядом?

Ценой того, что мы позволим... Откуда такие амбиции?

Как-то... по привычке, – покраснела Маруся.

Если врач попытается спасти тебе жизнь, ты тоже скажешь ему «позволяю вам спасти меня ценой того, что дарю вам жизнь?»

Да, это было очень глупо и некрасиво с моей стороны...

Темнеет... – сменил тему разговора Эем. – Нам пора уходить.

Только сейчас Маруся обратила внимание, что они опять стоят в полной темноте. Разумеется, десять минут давно прошли и глаза вернулись к своему обычному состоянию.

А откуда взялись предметы?

Мне надо продолжать урок. Спроси о предметах маму.

Марусе не хотелось уходить из Хранилища, но холод уже пронизывал ее до костей. Они вернулись к порталу-мембране, который был едва заметен в окружавшем их беспросветном мраке.

– А где находится Хранилище?

– Под землей.

– Но где?

– Не так уж это и важно. Приготовься, сейчас мы выйдем в коридор, и у тебя могут заболеть глаза.

Так и произошло. Электрический свет хлестнул по глазам, как плеть.

Плохо видно...

Сейчас привыкнут...

А чем мама тут занимается?

Людьми. Это её сектор.

В кармане завибрировал телефон. Маруся прочитала сообщение: «Не хочешь поужинать с гостями?» Папа. Маруся посмотрела на часы — нужно было контролировать время, чтобы не пропасть слишком надолго, а то он снова забьет тревогу. Пока Маруся набирала ему ответ, лифт остановился, раскрыл двери и в него вошел кто-то еще. Маруся машинально подняла глаза, чтобы посмотреть на попутчика и расплылась в смущенной улыбке. Это был Илья.

– Привет... – из-за внезапно охватившего волнения голос Маруси превратился в шепот.

– Привет, – не менее взволнованно поздоровался Илья и отчего-то сразу отвернулся, опустив голову.

Маруся мельком посмотрела на Эема, но он не проявил к случившемуся никакого интереса.

Маруся прокашлялась, чтобы вернуть себе голос.

– Ты будешь слушать продолжение? – спросил Эем.

– Да... наверное.

– Это полезно, чтобы ты лучше разбиралась в том, что здесь происходит.

– Я, кажется, уже все поняла...

Теперь к Марусе обернулся Илья.

– Давно тут? – спросил он с максимально равнодушным видом, стараясь не смотреть в глаза.

– Второй раз.

– Ясно.

Лифт остановился и все вышли в коридор.

– А ты?

– Недавно, – сухо ответил Илья и остановился, словно давая Марусе и Эему пройти вперед.

Марусе очень не хотелось уходить, но не пойти на лекцию тоже было бы неприлично, поэтому она сделала несколько шагов по направлению к аудитории, потом притормозила и, сделав вид, будто забыла спросить что-то важное, вернулась к Илье.

– Слушай, я...

– А? – Илья, похоже, уже успел погрузиться в свои мысли.

– Прости.

– Да все нормально. Задумался.

– Я отвлекаю?

– Нет... Не очень.

– Ты кого-то ждешь?

– Вообще-то... да.

– Носа? – с надеждой в голосе спросила Маруся.

– Вообще-то...

– Нет?

– Нет.

– А... Алису?

– Нет.

– Другую девушку?

– Да.

Вот тебе и на! Значит, Носов наврал? Никакой несчастной любви Илья не испытывает? Он уже вполне счастлив с какой-то другой, а Маруся вызывает у него такое нескрываемое раздражение, что он даже не может с ней нормально разговаривать? Но ведь она сама слышала тот их разговор в коридоре... Или не так поняла?

Все это было как-то неожиданно, неприятно и весьма обидно. С одной стороны, Маруся так давно не видела Илью, что любовь к нему немного ослабела, с другой стороны, после откровений Носа в сердце снова пробежала искра и где-то глубоко в подсознании Маруся рассчитывала на большое и светлое чувство... или хотя бы на его демонстрацию. Ей было приятно думать о том, что Илья страдает. Циничный, непробиваемый Илья, который, казалось, вообще был не способен на чувства.

– Ты, кажется, не очень настроен разговаривать... – с отчаянием выдохнула Маруся.

– Да.

– Ты можешь сказать что-нибудь кроме «да» или «нет»?

Илья выдержал паузу.

– Нет.

Конечно же, это было окончанием разговора. О чем еще можно говорить, если тебе прямым текстом заявляют, что говорить не о чем. Но именно из-за такого жесткого отпора развернуться и уйти никак не получалось. Хотелось выяснить — почему? Хотелось задать сразу миллион вопросов. Хотелось восстановить справедливость. Какую? Непонятно, но то, что сейчас происходило, казалось верхом несправедливости. Маруся понимала, что должна быть гордость и где-то она даже была. Она посылала слабо уловимые сигналы, требуя улыбнуться и уйти. Гордость говорила, что нельзя показывать свою слабость. Говорила, что нельзя демонстрировать свою уязвимость, и что-то еще, и еще, и еще...

– Ты как-то очень изменился что ли... – продолжила диалог Маруся.

– Может быть.

– Даже не улыбаешься.

Илья ничего не ответил.

Марусе стало очевидно, что вот сейчас они стоят рядом. Он – неприступная скала. Высокий, холодный, твердый. Она же, унизительно виляя хвостом, вьется вокруг него и пытается выбить из скалы хоть одно ласковое слово, хоть один взгляд, который, ну хотя бы слегка, хотя бы намеком, выдал бы в нем живого человека.

«Возвращайся в аудиторию», – неожиданный голос Эема в голове.

Так не вовремя! Или так вовремя?

«Сейчас».

«Быстро».

«Я хотела поговорить со своим знакомым, давно его не видела», – стала мысленно оправдываться Маруся.

«Ты только делаешь ему больно. Иди в класс».

Почему он так сказал? Почему больно?

«Скажи ему «пока».

– Ну, пока... – послушно повторила Маруся.

– Пока, – без тени эмоций попрощался Илья.

Все следующую лекцию Маруся честно проспала. Может, из-за расстройства, а может, просто накопилась усталость, что, конечно, было не удивительно, ведь последние несколько дней были так насыщены событиями, а вот времени поспать не нашлось совсем.

Эем, как ни странно, ее не разбудил и даже слегка улыбнулся, когда они встретились взглядом, сразу после того, как Маруся открыла глаза. Она лежала, свернувшись калачиком, и прижавшись спиной к стене, а он в это время рассказывал аудитории про то, каким образом можно развивать свои физические способности.

– Четко следуя линиям волокон, достраиваем цепочку, закрепляя ее в узлах. Если мы говорим про поднятие тяжестей, то двуглавую и дельтовидную мышцу следует укрепить цепочкой вдоль линии и обязательно в несколько витков опоясывающей.

– Но ведь во время поднятия мышца увеличивается в размерах? – снова спросил дотошный студент.

– Цепочка весьма подвижна, она никак не мешает работе мышц, вы словно достраиваете волокна, делая их более сильными. Но, разумеется, одними руками это не ограничивается.

– То есть достраивая цепочку одних только рук, я не смогу поднять большой вес?

– Разумеется, нет. Грубо говоря, усилив только кисть, вы сможете с легкостью крошить орехи или даже камни, – улыбнулся Эем. – Чтобы поднять очень большой вес обеими руками, придется армировать также мышцы спины, груди, живота...

– А хватит ли того количества препарата, который у нас есть, на такое подробное армирование?

– Нет. Но мы со временем доведем его количество до необходимого объема.

«Это лекция для мальчиков?» – спросила Маруся.

«Для всех. Любому может понадобиться совершить физическое действие, выходящее за пределы человеческих возможностей».

«У нас принято, чтобы этим занимались мужчины, а женщины просто бежали рядом».

«Зря прослушала, потом придется повторять для тебя».

– На сегодня занятия окончены, – попрощался со всеми Эем. – Желающие попрактиковаться могут пройти в зал к Аною. Только не ждите чуда после первой же тренировки.

– А когда будет следующая инъекция? – спросила молодая девушка в бледно-голубой косынке.

– Пока нельзя.

– А если я не доживу до следующей?

– Этого количества хватит, чтобы дожить, – ласково улыбнулся Эем.