- ...Отдохнули? – поинтересовался ночной попутчик, взглянув на любовную пару.

Она слушала чтение, прикорнув на плече у ангела. Он слушал с открытыми глазами, глядя в потолок, расписанный фресками из жизни Ли.

Услышав обращение, они встрепенулись и посмотрели друг на друга. “Последний раз, хорошо?” – прошептала Ли и легла на спину. Габриэль приподнялся над Ли, она обняла его ногами, и он нежно и глубоко вошел в нее. И снова стал свет. И было им хорошо.

Ночной попутчик ухмыльнулся и покачал головой.

- Странный у вас секс, господа, – заметил он. – Не двигаетесь, не кончаете. Ну да это ваше дело… – и он поискал глазами куда-то забежавшую пыльную бутыль.

Когда все участники странного секса оделись и сели на свои диваны, ночной попутчик спросил, не хочет ли дама продолжить свой алфавит.

- С удовольствием, – сказала счастливая Ли, пронизанная неземным светом. – Теперь вообще что хотите… Я наконец встретилась с ним…

- Правда, с ним нельзя жить, за него не выйти замуж – это ничего? – подначил ночной попутчик.

- Я с удовольствием жил бы с нею на любых основаниях, – сказал Габриэль. – Но по законам иерархии, пока она жива – нельзя. Я просто буду рядом.

- Но она будет с другими, – заметил ночной попутчик.

- Ангелы не ревнуют, мистер Фер. Очень удобная для нас легенда гласит, что мы бесплотны, а на самом деле мы обязуемся являться всем, нас вызывающим,

в настоящем человеческом виде, без уродства и безобразия, всякий раз, как нас вызовут, не нанося вреда тому, что получил вызывающий от Бога, ни его природным пяти чувствам, ни находящимся в его обществе, ни месту, ни дому, куда он нас вызовет, не производя грозы, грома и молнии, ничего не ломая и являясь так, чтобы ни одно живое существо нас не заметило, кроме вызвавшего нас…

- А если она прогонит тебя, Габриэль?

- Я уйду, если прогонит.

- Ли, вы хотели что-то рассказать мне. Не стесняйтесь. Впереди, кажется, Д. Ваш Габриэль, неревнивый по определению, тем более не будет ревновать к прошлому.

- Я потеряла интерес к прошлому.

- Что вы, что вы, нельзя так заблуждаться в вашем возрасте, пожалуйста, продолжайте.

- Ладно. Но по-другому. – Ли закуталась в шубу и сказала: Д был…

Алфавит: Д

Представьте себе московский апрель. Валит снег, ветер, холодно. Я собираюсь на процедуру торжественного бракосочетания. Девушка, обещавшая быть моим свидетелем, в последний момент отказывается. Полные правила мне неизвестны; может быть, свидетели и не нужны вовсе, но ведь договорились! А она – нет и все тут. Я, говорит, этот брак не засвидетельствую. Почему, спрашиваю я в полнейшем недоумении, ведь ты ко мне хорошо относишься? Очень хорошо отношусь, и к жениху твоему хорошо отношусь. К каждому из вас в отдельности.

Я стучусь к соседке. Так и так, говорю, мне тут замуж идти, а свидетельница отказывается выходить из дому. Соседка, обязанная мне долгими часами разговоров про ее арабского скакуна и про трудности взаимопонимания между православной женщиной и мусульманским принцем, соглашается, и мы едем.

Метро “Таганская”. Апрель, снег, ветер, холод. Идут двое: мой жених и его свидетель. Здравствуйте. Очень приятно. Пошли в загс.

Мой жених безумно влюблен в мою подругу, которая недавно его бросила. Я безумно люблю, по обыкновению, А. Жениться мы идем из каких угодно соображений, кроме любви. Мы добрые друзья. Он регулярно плачется мне в жилетку про любовь к бросившей подруге. Я утешаю несексуальными приемами.

Приходим в загс. Нам играют Мендельсона и предлагают поздравить друг друга. То есть поцеловаться. Мы чмокаемся под ироничными взглядами свидетелей. Выходим из загса, свидетели откланиваются и уходят в разные стороны. Муж внимательно смотрит на меня и говорит, что мама приготовила какие-то салаты, а папа купил шампанское. И все это нас ждет. Едем. Метро. Автобус.

Приехали. Да, салаты и шампанское. Поели, попили. Его родители пошли в гостиную смотреть телевизор, мы отправились в его комнату поговорить о жизни. Села я на диван, он в кресло напротив меня – и говорит:

- Трахаться будем?

- Нет, – отвечаю я. – Зачем?

- Тогда пошли в гости к моей первой любви, – решает Д. – Тут близко, две остановки на автобусе.

- Пошли, – говорю, – к первой любви. А вы с нею трахались?

- К сожалению, нет, – говорит муж, – но я попробую еще. Все впереди.

И уходим под изумленные взоры его родителей.

Первая любовь оказалась хоть куда. Высокая красавица с породистым носом горбинкой, волоокая, пальцы по полметра каждый. Она предъявила нам грамоту о дворянстве ее дедушки. Мы прониклись. Муж и говорит ей:

- Милая моя первая любовь! Познакомься с моей женой.

Первая заохала, кинулась к холодильнику, повынимала все подряд, налила, положила. Жуем, запиваем. Муж с первой любовью принялись вспоминать, как он ее любил. Хорошо любил, рассказывает она. Стихи писал, вот эти. Смотрите. Читает.

А он говорит, что еще и рисунки были. Доставай, показывай. Она показывает, глаза блестят.

Мне показалось, что я тут лишняя. Пошла в гостиную – телевизор смотреть. Смотрю я час, полтора – и вдруг замечаю, что я в комнате не одна. В углу в глубоком кресле сидит девушка с длинными прямыми волосами, в джинсах и свитере до колен. Тоже очень красивая и чем-то похожая на первую любовь мужа.

- Простите, – говорю я, – не заметила, как вы вошли.

- Я здесь давно, – успокоила меня девушка, – до вашего прихода. Меня зовут Мина, я подруга хозяйки, хотя нас часто принимают за сестер. Из-за носа с горбинкой. – И она показала мне свой профиль.

Я подивилась ее характеру, полюбовалась носом и всем остальным, а она встала, принесла сигареты, и мы начали курить.

- Вы – его жена? – спросила Мина.

- Да. Уже четыре часа тому как.

- Он на кухне целуется с ней, – сказала Мина.

- Бог в помощь, – ответила я.

- Она еще девственница, – сказала Мина.

- Пройдет, – ответила я. – Вряд ли сегодня, но пройдет.

- Вы думаете, не сегодня? – удивилась Мина.

- Ваша подруга, – сказала я, – не будет расставаться с девственностью где попало. На кухне, например. Она нам дворянскую грамоту показывала. А в гостиной сидим мы с вами.

- Тут еще три комнаты есть, – возразила Мина.

- Ну, если вы настаиваете… – пожала плечами я.

В этот миг на пороге показался мой новобрачный с раскрасневшимися губами, а у него за спиной скачет на одной ножке первая любовь – с такими же губами.

- Пойдем, – говорит муж мне, – я устал.

- Пойдем, – соглашаюсь я и виновато поглядываю на Мину. Дескать, прости, что сегодня мой муж не лишил девственности твою лучшую подругу. Он исправится, обязательно исправится, еще до сорока дней со дня свадьбы дело не дойдет, а он уже исправится…

Оделись, вышли на апрельский мороз, едем в автобусе. Свекровь встретила нас горячим ужином, пожурила на долгое отсутствие. Они уж соскучились. Да и спать пора. И ушли его родители спать.

Мы сидим на кухне, курим. Я говорю, что собираюсь запрыгнуть в воду и отогреться в ванне от событий дня.

- Иди, – говорит муж, – я зайду.

Лежу я в ванне. Заходит муж. Садится на край и внимательно рассматривает меня, как школьник-экскурсант – гербарий с корнями баобаба. Я вспоминаю, что раньше мой друг, а ныне муж, никогда не видел меня голой. Он тоже вспоминает это и кладет руку на мою спину.

- Но ты же моя жена, – отвечает он на невысказанное возражение. – И вдобавок меня очень возбудила на кухне моя первая любовь, черт бы подрал ее девственные замашки…

- Но я хочу спать.

- И это будет, – примирительно говорит он, вытирая меня махровым полотенцем. – Про тебя легенды ходят. А раз уж я женился на легенде, то уж не обижай меня, пожалуйста.

Вздохнув, ложусь на холодное супружеское ложе. Он уже разделся и стоит рядом. В комнате темно, однако его покачивающийся крупноголовый член будто сам светится. Муж ждет, пока я сама позову его. Я не знаю, как его позвать, потому что он для меня – друг. Отдельно. И вот теперь – этот покачивающийся член. Отдельно. С кем я сегодня сплю?