Литмир - Электронная Библиотека

К данной характеристике можно еще добавить, что Темучин был чужд порочных наклонностей. Самой сильной страстью его была зверовая охота, влечение к которой выявилось у него еще смолоду и которой он предавался в обществе братьев и сверстников. Эта страсть сохранилась у него до самой смерти. При дележе добычи после охоты он обнаруживал строгую справедливость и требовал того же и от других35.

III. Женитьба Темучина и его мировоззрение

Возмужав таким образом телом и духом, Темучин решил жениться. Несмотря на происшедшую в положении семьи со времени смерти его отца перемену, он поехал с братьями к сосватанной ему еще его отцом Исугеем-багатуром невесте Борте. Брак действительно состоялся, причем в качестве свадебного дара молодая привезла мужу ценное одеяние из черных соболей, представлявшее для неимущего Темучина чуть ли не целое состояние.

Он признал эту минуту удобной для возобновления дружеских сношений с Тогрул-ханом, названым братом («анда») своего отца. Подвластные Тогрул-хану племена занимали в то время земли в бассейне реки Толы (или Тулы), на которой стоит современная Урга. Темучин в сопровождении братьев отправился в ставку этого могущественного по тому времени повелителя кереитов, напомнил ему об узах, связывавших его с покойным Исугеем, просил разрешения в память тех сношений называть себя сыном Тогрул-хана и в заключение поднес ему по монгольскому обычаю подарок. Подарок этот состоял из той самой собольей шубы, которая так кстати была подарена ему самому его молодой женой.

Тогрул-хан остался доволен вниманием, согласился признавать себя названым отцом Темучина и обещал ему свое содействие в случае нужды. С помощью своего нового покровителя Темучину удалось постепенно собрать под свою власть значительную часть своего рода, покинувшего его после смерти Исугея, и таким образом стать во главе небольшой дружины.

Но еще до этого вскоре после вступления Темучина в брак его стойбище подверглось нападению трех родов северного племени меркитов, сородичей того вождя, у которого восемнадцать лет тому назад была похищена Исугеем его жена Оелун-эке, мать Темучина. Нападение было так внезапно, что сам Темучин едва избежал плена, но Борте оказалась в руках налетчиков. Немного времени спустя с помощью своего названого отца ему удалось отбить ее, и хотя он не мог быть уверен, что рожденный ею после похищения ребенок был в действительности его сыном, почему первенец его, Джучи, не пользовался особенным расположением отца, но к жене своей Борте он в течение всей своей жизни относился с чувством неизменной преданности и привязанности. У него были дети и от других жен, но все сыновья от Борте были действительными спутниками его исторической жизни, в то время как остальные жены и дети являются, по словам Лэма, не более как «пустыми именами в летописи»36.

Как было выше сказано, государство Цзинь старалось ослаблять своих кочевых соседей, сея между ними раздоры и междоусобия. В исторический момент, о котором идет речь, цзиньский император, признав, что в результате означенной политики его северо-западные соседи, когда-то могущественные татары, достаточно ослаблены, решил окончательно сокрушить их вооруженной рукой, пригласив к участию в предстоящем походе Тогрул-хана, с тем чтобы он ударил в тыл татарскому войску, в то время как с фронта оно будет связано цзиньской ратью.

Темучин, рассчитывая воспользоваться этим случаем для отмщения татарам за смерть своего отца, сумел склонить Тогрул-хана к согласию на сделанное цзиньцами предложение, приняв сам в качестве союзника кереитского вождя деятельное участие в открывшейся кампании.

Татары были разбиты наголову цзиньцами и монголами; вожди их были захвачены и перебиты, а племя окончательно лишено самостоятельности и поделено между монгольскими племенами. Татары остались навсегда в подчинении у монголов и дошли до России в монгольских войсках Батыя37, внука Чингисхана, откуда и пошли ходячие выражения «нашествие татар», «татарское иго» и т. п.

В числе причин, содействовавших этому первому крупному военному успеху Темучина, необходимо отметить тщательную тайную разведку, заблаговременно по его распоряжению произведенную во вражеской земле и войске. С этого времени такая разведка становится неизменным элементом успехов монголов во всех последующих ведённых ими войнах.

За помощь, оказанную цзиньцам в походе на татар, Тогрул-хан и Темучин получили почетные звания: первый от цзиньского императора титул Ван-хан; второй от цзиньского министра Ченсяна, ведавшего пограничными делами, звание чжаохэдэи, что по объяснению комментаторов древних источников означает «полномочный степной комиссар на границе». По этому поводу необходимо заметить, что род Темучина номинально всегда признавал над собой сюзеренную власть цзиньского императора и что сам он как дальновидный политик до поры до времени мирился с этим подчинением, будучи доволен и тем, что в данном случае разом обработал два дела: оказал услугу своим мнимым, но все же сильным повелителям и покончил с заклятым и опасным врагом.

В походе против татар Темучин познакомился со многими вождями и, начальствуя над организованным уже, хотя и немногочисленным войском, имел случай проявить свои военные дарования. К этому же периоду его жизни относится его вторичная встреча со своим сородичем и другом детства Джамугой. Еще с того времени они считались назваными братьями. Джамуга был человек умный, энергичный, пользовавшийся немалым влиянием среди своих сородичей. После этой встречи дружба молодых людей возобновилась и они решили жить в одном стойбище, что и продолжалось полтора года.

За это время из обмена мыслями со своим другом и с иными видными представителями монгольской аристократии у будущего Чингисхана окончательно выработалось в основных чертах его мировоззрение. В то время как Джамуга интересовался судьбами простого монгольского народа и все больше проникался демократическими идеями, у Темучина сложилось строго аристократическое мировоззрение. Его властная натура стремилась к владычеству, почету и авторитету среди монголов, которых он, правда, мечтал возвеличить и прославить победами, но под водительством лучших людей народа и с ним самим во главе как преемником славных Кабула и Хотула ханов38.

Эти его мечты явились не по внезапному наитию: они были издавна взлелеяны в тайниках его души. Надо заметить, что Темучин был человеком глубоко религиозным, верующим в предопределение Вечно Синего Неба – Мёнке-Кёкё-Тенгри. Он видел перст Провидения в том, что жизнь его два раза была спасена, по его мнению, чудом. Первый раз это случилось, как мы видели, при избавлении его из рук тайчиутов; другой раз он таким же чудесным образом спасся при вышеупомянутом нападении, произведенном на его стойбище меркитами, когда была уведена его жена. Он тогда ускакал на гору Бурхан-Халдан и укрылся в чаще, где его тщетно искали триста погнавшихся всадников. Когда опасность окончательно миновала, Темучин девять раз преклонил колена, принося Мёнке-Кёкё-Тенгри свою благодарность за чудесное избавление и избрал эту гору-спасительницу местом своего последнего упокоения, что и было исполнено после его смерти.

В «Изречениях» Чингисхана, о которых будет подробно сказано в главе VI, приведен еще третий случай чудесного спасения его от смертельной опасности… «Прежде того, как сел я на престол царства, – говорится там от его лица, – однажды ехал я один по дороге: шесть человек, устроивши засаду на проходе места, имели покушение на меня. Когда я подъехал к ним, я, вынув саблю, бросился в атаку. Они осыпали меня стрелами, но ни одна не коснулась меня. Я предал их смерти саблей и проехал невредимо»39.

Кроме того, большую роль в развитии мировоззрения будущего Чингисхана сыграли разные распространенные среди монгольского народа, живо помнившего свое славное прошлое, поверья, предсказания и т. п. о появлении в скором времени вождя, который должен восстановить блеск монгольского имени. Эти циркулировавшие слухи доходили, конечно, и до Темучина и усиливали в нем веру в его предопределение. Об одном из таких предсказаний его сподвижник, знаменитый впоследствии полководец Мукали, довел до сведения Темучина в следующих выражениях:

6
{"b":"138755","o":1}