И со мной что-то похожее происходит. Правда, слава Богу, пока не плавники, не ласты – пока руки и ноги. Но несколько раз уже хрюкнул нечаянно.

– Что это ты? – Егоров спросил подозрительно.

– Да так, что-то в горло попало, – отговорился.

Полгода всего отслужил! А дальше что будет?!

Явно превращаюсь. Но в кого?! С опасением смотрю на себя в зеркало, пытаясь понять. Нет, таких зверей я не знаю. Да и процесс этот длительный, может, еще и обойдется.

И дальше борзею. Американцев за врагов уже не считаю. Более того, при всех так и ляпнул, что я лично воевать с ними не собираюсь. И вообще, США и СССР – лишь тактические противники, но стратегические союзники! История тому доказательство.

– Как это?! – Толик заспорил.

– Историческая родина славян – территория между Вислой и Одером, германцев – за Одером. В результате демографического взрыва в центральной Европе славяне устремились на восток и северо-восток, германцы – на запад и северо-запад. И мы, и они, преодолев тысячи километров, встретились в Калифорнии. Два молодых государствообразующих народа северного полушария – русские и американцы – сошлись носом к носу, и что? Началась война? Как бы не так! Отличные ребята, договорились по-хорошему! А плохим мы бы нашу Аляску и не продали! И снова мы рядом, снова соседи. А поскольку дальше идти некуда, осваиваем космические маршруты. А на Земле у нас общая задача – поддерживать силовой баланс и порядок. Но только вместе и общими усилиями. По отдельности мы обязательно чего-нибудь натворим. И нас, и их сильно заносит! А то понавыдумывали себе врагов!

И в комнате стало тихо.

– Но присматривать за ними, конечно, надо, – тут же поправился я, – мало ли чего.

– Ты все-таки поосторожней! – снова предупредил Леша.

Прав он, пожалуй, – нельзя так раскрепощаться. Но, честное слово, СССР и США – стратегические союзники, а не враги! Я в этом абсолютно уверен. Даже несмотря на то, что они нашего «Эметечка» сцапали.

А изменения все заметней. В кого-то превращаюсь! Глаза жиром заплыли, ходить тяжело и не хочется. Не думал я, что от армии так толстеют. И ем, вроде, немного! С каждым днем все больше хочется в воду! Наверное, это гены. С детства плавать люблю. По несколько километров запросто проплываю – хорошо! Давно мечтаю с южного берега Крыма поплыть в Турцию. Разумеется, не в качестве предателя Родины, а просто заплыв на выживание. Там километров двести пятьдесят всего! Два дня на велосипеде спокойным ходом или даже один, если гнать с утра до ночи. Так то на велосипеде – в пыли, выхлопных газах, согнувшись! А то плюхнулся, вытянулся, водичка плещется, солнышко светит – красота! Устал руками махать – лег на спину, вздремнул. Ни машин, ни начальников! Запас жира у меня теперь большой – две недели без еды запросто продержусь. По пятьдесят километров в сутки – пять дней, и Турция! Рядом совсем! Правда, люди уже совсем другие живут – турки. Мы с ними постоянно воевали. Наверно, потому что они нас к морю не пускали. А русский человек без воды не может. Очень люблю воду! Вода – это жизнь! Даже здесь, как выйду, посмотрю на черные воды Берингова моря за сияющими белоснежными сопками – так бы разбежался, плюхнулся и поплыл, хоть кругом торосы и айсберги!

Очень хочется плавать! Полгода батальон в бане не был!

Посмотрю-посмотрю на себя в зеркале – нет, на гражданке жить с такой мордой нельзя! В армии еще туда-сюда, на гражданке – нет. А дембель, хоть и за горами, но невысокими. Что делать? Домой путь закрыт. Там просто не узнают – таких, как я, у нас в роду не было! Но, если и правда в кого плавающего превращусь, в армии ни дня не останусь – ни прапорщиком, ни переводчиком. Сразу в воду и на юг! Может, еще вместе с Лешей поплывем, тюлени – ребята симпатичные, веселые. Через Берингово море, вдоль Японии, мимо Филиппин, Малайзии… Дальние страны посмотрим! Подворотничок подшивать не надо. Ни стариков, ни начальников. Красота! Индия – страна сказок. Всегда мечтал посмотреть. Почему – нет? Поплаваю вокруг, полюбуюсь. А потом к берегам Калифорнии махну. Охранять меня должны – уникальное явление! Может, и кормить бесплатно. Детям показывать: вот, мол, в школе учился неплохо, по непроверенным сведениям даже институт закончил, а в армии послужил – и теперь плавает да хрюкает в звании ефрейтора.

Удивил меня капитан Хайкин

Много мы о нем от стариков слышали – суровый, мол. Но капитан Хайкин, командир нашей роты, долго в отпуске был. А когда вернулся, куча дел накопилось, как это обычно бывает. Пришлось разгребать. Я к этому времени из казармы на большой Лешин стол перебазировался. В построениях участвовать перестал, подъем-отбой меня не касаются. Борзею.

В зеркало уже не смотрю – чему бывать, того не миновать – и дальше превращаюсь.

Выяснил капитан Хайкин, что числится у него в роте человек, а видеть он его еще не видел. И если так дальше пойдет, отслужу я свой срок, демобилизуюсь, а мой непосредственный командир меня так и не увидит. Непорядок! Солдат вроде бы есть, а вроде бы и нет – в жизни роты никакого участия не принимает. А все из-за того, что в батальоне кадровых переводчиков не хватает. Не принято у нас иностранные языки знать – вот никто и не знает. Даже в разведке. Одни мы с Сашей Матвийцом такие грамотные. Но ни Саша, ни я в армии оставаться не собираемся.

Неожиданно объявили учебную тревогу. Я к Бубе – бежать, мол, со всеми или как?

– Вот твое рабочее место! – начальник строго указал на аппаратуру. – И вот твоя служба!

– Есть! Понял!

Тем более, я уже и бегать разучился.

Сопризывники мои тем временем носятся по плацу, строятся, кому-то чего-то докладывают. В общем, служат. Смотрю я на них, отчасти завидую: оно неплохо по свежему воздуху побегать, пострелять, а с другой стороны – чего суетиться!

Неожиданно дверь открывается, влетает Саша Белов с двумя автоматами – и ко мне. Протягивает автомат, противогаз и подсумок.

– Это тебе!

– Да он тут от радости, что ему оружие доверили, перестреляет всех! – Толик говорит.

– Положено! Капитан Хайкин приказал! А рожки все равно пустые.

– Тогда ладно, – согласился Толик.

Противогаз я сразу в сторону отложил – на мою морду уже никакой номер не подойдет. Автомат – другое дело. Давно в руках не держал. Забавляюсь я с автоматом, входит майор.

– А это что такое?

– Вот, принесли, – отвечаю. – Капитан Хайкин приказал.

– Ну, так и поставь его в угол! Делом надо заниматься!

Такая служба – не дают автомат в руках подержать, даже без патронов. А какое тут дело?! Американцы сообщили, что полигон на Амчитке после вывоза оборудования будет законсервирован. Оборудование уже начали вывозить. Какой смысл теперь следить за ними? Тем более, эта информация, как я догадался из реплики майора, подтверждается и другими источниками. Надел я наушники, сделал серьезный вид и стал песни слушать. Очень помогают американские песни советским воинам выживать на Чукотке в суровых армейских условиях. Увлекся и про время забыл.

Вдруг чувствую: смотрит на меня кто-то спокойно и внимательно. Оборачиваюсь – капитан Хайкин. Поздоровался, поговорил с офицерами, ко мне подошел.

– Откуда призывались? – спрашивает.

– Москва, – отвечаю с гордостью в голосе.

Капитан на секунду задумался, с уважением качнул головой.

– Великий город-паразит.

«Ничего себе, – думаю, – советский офицер про столицу нашей родины!»

Дальше больше. Офицеры на обед ушли, а мы разговорились. Диапазон его интересов меня поразил и заставил поднапрячься, чтобы не ударить в грязь лицом – по крайней мере тем, что у меня на этом месте образовалось по причине метаморфоз. Стал он спрашивать про московские новости.

– Да вот, – говорю, – пишут, появилась очень хорошая книга о Ван Гоге Анри Перюшо… (Винсент?)

– Да, – спокойно говорит Хайкин. – Хорошая. Интересуетесь живописью?

– Ван Гог мой любимый художник.

– Если хотите, могу дать почитать.

Я и обалдел. На краю земли, под остаточным радиоактивным излучением, на камнях, где ни кустика, ни деревца, ни кислорода в нужном количестве, где уже через полгода с людьми мутации начинаются, строевой капитан о Ван Гоге читает! Смотрю я на своего командира, наудивляться не могу – что творится в Советской Армии! Кого здесь только нет! И я вот оказался нечаянно, и Хайкин уж не знаю, какими путями сюда попал! Но он-то не превращается! Значит, можно человеку на Чукотке выжить и ни в кого не превратиться! На вид он не грозный, не богатырь, а старики его побаиваются и уважают. Значит, можно сопротивляться этим метаморфозам? Значит, есть шанс вернуться домой человеком?