Тот же фактор, который породил тейлоризм, а именно непосредственная экономическая заинтересованность предпринимателей, стимулировал развитие психотехники. Для ее построения использовались достижения экспериментальной и дифференциальной психологии. Предпринимаются попытки определить оптимальную продолжительность рабочего времени. Развертываются экспериментальные исследования проблемы утомления, создаются методы анализа профессий и профессиональной пригодности.
Приобретает популярность так называемая профориентация. Здесь пионером выступил Парсон, автор книги «Выбор профессии», организовавший в Бостоне (США) специальное бюро. В задачу профориентации входило: а) помочь личности с помощью тестов приобрести возможно более достоверную информацию о своих психических свойствах; б)ознакомиться с требованиями, которые предъявляются к психофизической организации человека различными профессиями; в) сопоставив эти две группы сведений, дать рациональную рекомендацию.
Широкий план разработки индустриальной психологии (психотехники) содержала книга Г. Мюнстерберга «Психология промышленной производительности» (1913). Она стала важной вехой на пути сближения психологии с практикой. В ней рассматривались вопросы научного руководства предприятиями, профотбора и профориентации, производственного обучения, приспособления техники к психологическим возможностям человека и другие факторы повышения производительности рабочих и доходов предпринимателей.
Мюнстерберг, как и другие исследователи, создавшие психотехнику, первоначально вел работу в двух направлениях. С целью диагностики для профотбора он исходя из предположения, что психическая деятельность каждого человека представляет комплекс функций (память, внимание, общий интеллект, быстрота реакции и т. д.), определял с помощью тестов уровень развития этих функций, необходимый для успешного выполнения данной работы. Здесь применялись логика и техника дифференциальной психологии. Другое направление исходило из анализа требований профессии к нервно-психическим функциям.
Все эти признаки перешли в дальнейшем из психотехники в инженерную психологию. Это означает, что, находясь в зависимости от общей психологии, ее теоретических и экспериментальных ресурсов, психотехника, в свою очередь, воздействовала на изменение общего характера психологической теории. Это изменение совершалось в том же генеральном направлении, которое характеризовало переход от прежней системы научных воззрений на сознание к новой.
48. КРИЗИС ПСИХОЛОГИИ
Чем успешнее шла в психологии эмпирическая работа, резко расширявшая поле изучаемых психологией явлений, тем очевиднее становилась несостоятельность ее версий о сознании как замкнутом мире субъекта, зримом ему одному благодаря натренированной интроспекции под контролем инструкции экспериментатора. Крупные успехи новой биологии радикально меняли воззрения на все жизненные функции организма, в том числе психические.
Восприятие и память, навыки и мышление, установка и чувства трактовались теперь как своего рода «инструменты», позволяющие организму эффективно «орудовать» в жизненных ситуациях. Рушилось представление о сознании как особом замкнутом мире, изолированном острове духа.
Глубокие преобразования испытывал категориальный аппарат психологии. Расскажем о его основных блоках: психический образ, психическое действие, психическое отношение, мотив, личность. На заре научной психологии исходным элементом психики считались показания органов чувств – ощущения. Теперь же взгляд на сознание как устройство из атомов – ощущений – потерял научный кредит.
Было доказано, что психические образы – это целостности, которые лишь искусственным путем можно расщепить на элементы. Эти целостности были обозначены немецким термином «гештальт» (форма, структура) и под этим названием вошли в научный глоссарий психологии. Направление же, придавшее гештальту значение главной «единицы» сознания, утвердилось под именем гештальтпсихологии.
Что касается психического действия, то и его категориальный статус изменился. В прежний период оно относилось к разряду внутренних, духовных актов субъекта. Успехи в применении объективного метода к изучению отношений между организмом и средой доказали, что область психики включает также внешнее телесное действие. Появилась мощная научная школа, возведшая его в предмет психологии. Соответственно направление, избравшее этот путь, исходя из английского слова «бихевиор» (поведение), выступило под стягом бихевиоризма.
Еще одна сфера, открывшаяся психологии, придала сознанию взамен первичного вторичное значение. Определяющей для психической жизни была признана сфера бессознательных влечений (мотивов), которые движут поведением и определяют своеобразие сложной динамики и структуры личности. Появилась приобретшая всесветную славу школа, лидером которой был признан З. Фрейд, а направление в целом (со множеством ответвлений) названо психоанализом.
Французские исследователи сосредоточились на анализе психических отношений между людьми. В работах ряда немецких психологов центральной выступила тема включенности личности в систему ценностей культуры.
Так появились различные школы, каждая из которых в центр всей системы категорий поставила одну из них – будь то образ или действие, мотив или личность. Это и придало каждой школе своеобразный профиль.
Это и создало картину кризиса психологии. Но если бы за противостоянием школ и враждой теорий не было корневой системы инвариантных категорий (получивших различную интерпретацию), приверженцы различных школ не могли бы понять друг друга, дискуссии между ними оказались бы бессмысленны, и никакой прогресс психологии не был бы возможен. Дальнейшее развитие психологии шло в направлении взаимодействия школ.
49. СТРУКТУРАЛИЗМ
Структурная школа – прямая наследница направления, лидером которого являлся В. Вундт. Ее представители называли себя структуралистами, так как считали главной задачей психологии экспериментальное исследование структуры сознания. Понятие структуры предполагает элементы и их связь, поэтому усилия школы были направлены на поиск исходных ингредиентов психики (отождествленной с сознанием) и способов их структурирования. Это была вундтовская идея, отразившая влияние механистического естествознания.
С крахом программы Вундта наступил и закат его школы. Однако один ученик продолжил его дело. Это был англичанин Эдвард Титченер.
После долгих исследований он публикует «Экспериментальную психологию» (1901–1905), выдвинувшую его в ряд самых крупных психологов эпохи.
Перед психологией, по Титченеру, как и перед любой другой наукой, стоят три вопроса: «что?» «как?», «почему?».
Ответ на первый вопрос – это решение задачи аналитического порядка: требуется выяснить, из каких элементов построен исследуемый предмет. Рассматривая, как эти элементы комбинируются, наука решает задачу синтеза. Необходимо объяснить, почему возникает именно такая комбинация, а не иная. Применительно к психологии это означало поиск простейших элементов сознания и открытие регулярности в их сочетаниях (например, закона слияния тонов или контраста цветов). Титченер говорил, что на вопрос «почему?» психолог отвечает, объясняя психические процессы в терминах параллельных им процессов в нервной системе.
Под сознанием, учил Титченер, нужно понимать совсем не то, о чем сообщает банальное самонаблюдение, свойственное каждому человеку. Сознание имеет собственный строй и материал, скрытый за поверхностью его явлений, подобно тому, как от обычного, ненаучного взгляда скрыты реальные процессы, изучаемые физикой и химией. Чтобы высветить этот строй, испытуемый должен справиться с неотвязно преследующей его «ошибкой стимула». Она выражена в смешении психического процесса с наблюдаемым внешним объектом (стимулом этого процесса). Знание о внешнем мире оттесняет и затемняет «материю» сознания, «непосредственный опыт». Это знание оседает в языке. Поэтому вербальные отчеты испытуемых насыщены информацией о событиях и предметах внешнего мира. (Например, о стакане, а не о светлоте, о пространственных ощущениях и других психических компонентах, сопряженных с его воздействием на субъекта.) Научно-психологический анализ следует очистить от предметной направленности сознания. Нужен такой язык, который позволил бы говорить о психической «материи» в ее непосредственной данности.
