– Я тут по пути пролистал ксерокопию, – как бы между делом заявил Варламов. – Бедный парень… Кстати, а чего это ты вдруг о нем вспомнил?

– Да так, знакомый. Узнал вот, что он погиб, – туманно ответил Молчанов. Слишком долго было бы рассказывать всю историю. – А почему бедный?

– Так ты не в курсе, что ли?

– Нет. – Антон покачал головой.

– Так сгорел дотла. Горстка пепла от него осталась. Причем любопытно, что машина пострадала меньше, чем водитель. Прикидываешь?

– Погоди-погоди, – насторожился Молчанов, схватил листы и принялся судорожно всматриваться в напечатанный текст. Строчки расплывались перед глазами. – Сгорел, говоришь?

– Ага… Я глянул, оказалось, что следак, который это дело вел, мой давний дружок, а за ним должок. Так я ему звякнул…

– И что? Что он сказал? – Не в силах усидеть на месте, Антон вскочил.

– Видимо, внутри машины что-то загорелось. Может, знакомый твой окурок не туда выбросил, может, проводка заискрилась… А в салоне вроде канистра с бензином стояла. Крышку плохо завинтили, бензин разлился, ну, и вспыхнул. От окурка там или еще от чего… Короче, выяснить не удалось. Сплошные угли, даже опознавать нечего было.

После ухода Варламова Антон углубился в изучение обстоятельств гибели своего бывшего лучшего друга. Несмотря на то что они с Костей уже много лет до этого не общались, сердце отчаянно колотилось. В голову лезли разные ностальгические воспоминания, причем исключительно светлые и радостные.

Странно устроена память человеческая… Она похожа на решето. Словно сидит в мозгу эдакий сортировщик и по собственному усмотрению отсеивает ненужные, на его взгляд, воспоминания. Хоп, потряс решетом, и лишние песчинки воспоминаний высыпались, смешались с песком вечности, растворились в нем. И осталось в душе только хорошее и доброе. Или, наоборот, злоба и жажда мести. Это кому какой сортировщик попадется…

Закончив читать, Антон откинулся на спинку стула, взъерошил волосы, закурил.

Судя по материалам дела, в машине во время движения что-то вспыхнуло. Водитель отвлекся, пытаясь потушить пламя, не справился с управлением и на полном ходу врезался в дерево, растущее на обочине дороги. Произошло это за городом, поэтому, когда приехали пожарные и спасатели, тушить уже было нечего, а спасать некого.

Костина смерть была ужасной. Впрочем, как и любая смерть. А особенно смерть от огня. Ад на земле.

Докуренная до фильтра сигарета обожгла пальцы. Больно… Антон представил себе, как больно было Косте, и поежился.

– Дай бог, чтобы он не очень страдал, – пробормотал Молчанов, с силой затушил окурок и почему-то подумал о Юле Дроздовской. Ведь она умерла так же, как и Король. Пусть не в машине, пусть не в результате дорожно-транспортного происшествия. Пусть по собственной воле, ладно. Хотя теперь Антон еще больше в этом сомневался. Он посмотрел на часы – начало второго. Антон вскочил. Они с Мариной договорились встретиться в соседнем кафе ровно в час дня. Она, наверное, уже ждет.

Действительно, Марина уже ждала. Она устроилась за угловым столиком, вплотную примыкающим к распашным дверям, ведущим на кухню. Кафе было довольно уютное, в восточном стиле.

Марина сидела, уронив голову на руки. Перед ней в пепельнице дымилась сигарета.

– Привет. Извини, что опоздал. На работе запарка, – зачем-то соврал Антон. Он чувствовал себя неуютно и скованно.

– Привет, – Марина подняла отекшие – Костины – глаза и вымученно улыбнулась.

– Выглядишь неплохо, – опять соврал Антон. Зачем?

– Ложь во спасение. Но все равно спасибо.

– Знаешь, Маришка, – Молчанов плюхнулся на низкий, обитый плюшем, диванчик, – я очень рад тебя видеть. Правда.

Повисла пауза. Антон разозлился на себя. Последняя фраза прозвучала фальшиво. Подошла официантка – молодая девица с нечистой кожей и в очень короткой юбке. Или это набедренная повязка? Она водрузила на стол меню, достала из кармана кокетливого передничка блокнот.

– Что будем пить? – равнодушно спросила она и забыла закрыть рот. Кроваво-красная помада резко контрастировала с желтыми зубами. – Воду, сок, колу, спрайт, зеленый чай?

– Мне колу, – быстро ответил Антон.

– А я буду воду, – так же быстро заказала Марина.

– С газом, без газа? – принялась строчить в блокноте официантка.

– Без газа.

– Колу с лимончиком, без лимончика?

– Без разницы.

– Водичку с лимончиком, без лимончика? – не унималась официантка. На ее лице под толстым слоем пудры, как помидоры в парнике, созревали громадные прыщи.

– Давайте с лимоном, – пожала плечами Марина.

– Со льдом, безо льда?

– Безо льда! – хором воскликнули Марина с Антоном. И рассмеялись – официантка, сама того не ведая, разрядила обстановку.

Она удивленно приподняла выщипанную бровь, захлопнула блокнот и с чувством собственного достоинства удалилась, бросив напоследок:

– Вы пока закусочки выбирайте, а я сейчас напиточки принесу.

– Мне жаль Костю, – искренне произнес Антон, когда прыщавая девица скрылась за распашными дверями. Сильно пахнуло кухней.

– Так ты знаешь, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Марина и закурила новую сигарету.

– Мне Катя сказала.

– Катя? – И через паузу. – Понятно.

– А как у тебя дела? – поинтересовался Антон. Почему-то ему не хотелось говорить о Кате с Мариной.

– Дела-то? – усмехнулась Марина. – Как сажа бела… А если честно, то плохо.

– Что плохо?

– Все. Все плохо.

– Ну да, конечно. Если бы было хорошо, то ты вряд ли бы мне позвонила.

– Вряд ли, – легко согласилась Марина и вдруг всхлипнула: – Лешка мой память потерял.

– То есть? – не понял Антон.

– Амнезия у него. Он уже месяц в институте Сербского валяется, а толку – чуть.

– Почему?

– Да потому что он так ни хрена и не вспомнил. Ни себя, ни меня, ни Варьку.

– Да нет, я спрашиваю, с чего у него вдруг амнезия? Ведь были же какие-то предпосылки?

– Мне кажется, я знаю… Предпосылку… Опасную предпосылку. Кстати, это касается и Кати тоже, – загадочно произнесла Марина. – Собственно, именно об этом я и хотела с тобой посоветоваться…

Тут вернулась официантка с обещанными «напиточками» и не дала ей закончить.

– Ну что, выбрали закусочки?

Антон схватил меню и ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы официантка поскорее исчезла с глаз долой. Но она продолжала стоять, переминаясь с ноги на ногу.

– А вы, девушка? – строго обратилась она к Марине.

– Мне все равно… На ваше усмотрение, – буркнула Марина.

Прыщавая девица оживилась.

– Могу вам порекомендовать салатики. Вот, «Обжорка», или «Цезарь», овощной неплохой, с итальянским соусом. А из горячих закусочек…

Антон подумал, что еще чуть-чуть, и он собственноручно задушит говорливую официантку.

– Ну, давайте мне, что ли… – начала Марина, но тут у нее в сумке зазвонил мобильный телефон. – Простите, – буркнула она, вытащила трубку и отошла в сторону.

– Мы с горячим после разберемся, – раздраженно бросил Молчанов, обернулся и посмотрел вслед Марине, которая торопливо выходила из зала.

Отхлебнул колы. От пузырьков защипало в носу.

Вокруг усердно двигал челюстями разношерстный люд. Слышались громкие голоса, то и дело маленький зал сотрясали взрывы смеха.

А у Антона на душе кошки скребли. Он и сам не смог бы объяснить, что его беспокоило. Какая-то смутная ассоциация.

Он вдруг обнаружил, что докурил уже третью сигарету подряд, а Марина так и не вернулась. Куда она подевалась?

Спустя еще пять минут не на шутку обеспокоенный Антон поднялся из-за стола. А если Марине стало плохо? Выглядела она сегодня действительно «не фонтан». Антон помнил ее совсем другой. Насмешливой, яркой, острой на язык. Она всегда была центром внимания. Сейчас же Марина смотрелась потускневшей, словно из нее выкачали все жизненные силы.

Антон пересек зал и оказался в небольшом предбаннике с гардеробной и администраторской стойкой. Марины здесь не было. По узкой лестнице он спустился на один пролет. К туалетам. Здесь тоже было пусто. Антон потоптался, заглянул зачем-то в мужской туалет. Когда уже собрался возвращаться, из дамской комнаты вышла толстая тетка с красным лицом. Она вытирала бумажной салфеткой влажные руки.