Не является вполне фантастичным и предположение этого автора о том, что святая месса заключает в себе некий древний религиозный танец. Удивительной плавности медленные движения, безусловно, могут выражать самое искреннее и почтительное благоговение так же, как цвет одеяний священнослужителей и звуки мелодии.
И поскольку танец столь религиозен по своей сути, то, конечно, как можно было ожидать, он подвергся осмеянию и искажению обезьяной Господа. Танец ведьм нечист, мерзок, порочен и неуклюж. Как указывает Гуаццо, даже движения их танцев отвратительны: «Они танцуют в круге, всегда, однако, продвигаясь налево» [356] . «Колдуны, – говорит Боге, – танцуют деревенские танцы спина к спине» [357] . Этот обычай совершенно противоположен настоящему деревенскому танцу. «Иногда, хотя и редко, – добавляет он, – они танцуют парами, иногда же один партнер здесь, а другой там, и всегда все перепутано» [358] . Де Ланкр пишет о ведьмовском веселье: «Непристойности, которые они вытанцовывают, трех видов... Первый – это нечто вроде чешского танца... второй с быстрыми переходами, их танцуют в кругу» [359] . В третьем танце шабаша колдуны и ведьмы строились друг за другом в линию и танцевали таким образом.
Старая баскская легенда в пересказе Эстефанеллы Хиригарэй повествует о том, как ведьмы собрались встретиться у старой печи для обжига извести, чтобы потанцевать в круге. В тех краях считалось, что это неотъемлемая часть шабаша. Де Ланкр отмечает, что кружение «по-чешски» особо почиталось колдунами Лабура. Сильвестр Маззолини (1460 – 1523), Магистр священного дворца и верный католик, противостоявший ересиарху Лютеру, в своем труде «De Strigimagia» [360] сообщает, что в Комо и Брешии немалое количество детей в возрасте от 8 до 12 лет часто посещало шабаши, но впоследствии было обращено в истинную веру благодаря неустанному попечению инквизиторов. По просьбе церковного руководства бывшие участники шабашей показали эти танцы, причем продемонстрировали необычайные искусность и умение при выполнении самых сложных и фантастических фигур, так что явным стало, что наставлявший их учитель был отнюдь не из людей. Марко де Викериа, доминиканский приор монастыря в Брюсселе, расследовал это дело, и поскольку был он человеком известным за свою проницательность и исключительную честность, то его свидетельство убедило многих прелатов в Риме, которые сначала скорее склонялись к тому, что здесь имеет место некое плутовство. В Бельгии, кстати, этот танец на шабаше был известен как павана.
В ходе процесса Фиана Агнесса Сэмпсон призналась, что «они танцевали на церковном дворе, Гэлик Дункан играл на трубе, а Джон Фиан вел хоровод. Следом за ним последовали Агнесса и ее дочь. Дальше пошли Кейт Грей, Джордж Нолис со своей женой... и все остальные кумушки... всего более ста человек» [361] . Далее она добавила, что «эта Джеллис Дункан пошла затем перед ними, пританцовывая и играя при этом на маленькой трубе [362] , именуемой еврейской, пока они не вступили в кирху Северного Бервика». [363] «Эти признания столь поразили короля Якова I (тогда он был еще Яковом VI Шотландским), что он позвал за названной Джеллис Дункан, которая сыграла сей танец перед Его Королевским Величеством».
Музыка, как правило, сопровождает танцы, и есть немало свидетельств тому, что на шабашах играли на разных музыкальных инструментах, скрипках, флейтах, тамбуринах, цитрах, гобоях, а в Шотландии – и на волынках. Играли все ведьмы, имеющие какие-либо умения, и частенько они услаждали компанию известными мелодиями, переиначенными на вульгарный лад. Однако концерты эти неизменно кончались полным диссонансом и жутким шумом. Попирались законы как пристойности, так и гармонии. В августе 1590 года некий Николай Лагернхард на пути в Ассенкурию шел по лесу и неожиданно увидел сквозь деревья танцующих мужчин и женщин. Движения их были фантастичными и непристойными. В удивлении он перекрестился и произнес имя Господа. Люди из этой компании увидели его и погнались за ним, но перед этим он успел узнать многих ведьм. Он посчитал своим долгом оповестить церковные трибуналы, и несколько человек во время первого же допроса совершенно признали свои деяния. Среди них был пастух по имени Михаил, пользовавшийся отличной репутацией благодаря своим музыкальным талантам и удивительному завораживающему голосу. Он сообщил, что был на этих собраниях главным волынщиком и его способности были постоянно востребованными. На шабашах поменьше (aquelarre) в Цугаррамурди, деревушке в Наварре, около 600 человек, собравшись в Бастанской долине, в 12 лигах от Памплоны, побуждали некоего Хуана де Гойбуру играть на флейте и Хуана де Сансина – на тамбурине. Двое этих несчастных, покаявшись в своих грехах, вернулись в лоно Матери-Церкви. Синклер в своей Реляции XXXV «О некоторых молитвах, заклинаниях и призывах, используемых в Северной Шотландии» говорит: «Поскольку дьявол создал заклинания, то он также и автор тех богомерзких песен, которые ими поются. Почтенный священник сообщил мне, что ему исповедовался волынщик дьявола, колдун, в том, что во время танцев злой дух научил его, как играть Песнь зла и как ее петь, и после той ночи все юноши и девушки города распевали ее на улицах. Повторять ее было бы ересью». Филипп Людвиг Элих, таким образом, суммирует известные факты: «Все предавшиеся злу компании и подлый сброд поют самые мерзкие приапические и запретные песни в честь дьявола. Одна ведьма выкликает: „Харр! Харр!“ Другая карга: „Дьявол! Дьявол!“ Прыжок туда, прыжок сюда, третья: „Скачи туда, скачи сюда“, еще одна: „Саваоф, Саваоф“. И так участники дикой оргии впадают в бешенство, и все, кто есть на этом бедламе, начинают визжать, шипеть, выть, завывать и выкрикивать непристойные здравицы» [364] . Но из всех ужасов шабаша едва ли не самым чудовищным было то, каким надругательствам подвергалось посреди этого хаоса Святое Причастие. И поскольку ни один христианин не примет Святое Причастие, не попостившись должным образом перед этим, то ведьмы в посмеяние заповедей Христовых пировали подобно волкам и удовлетворяли свои аппетиты самой разнообразной пищей, потребляли как мясо, так и вино, перед тем как перейти к адским ритуалам. Часто эти оргии продолжались посреди грязного обжорства и пьянства.
Гуаццо пишет: «Столы накрыты и соответственно украшены, в то время как они рассаживаются и начинают заглатывать пищу, которую дарует им дьявол или приносит с собой отдельно каждый из участников шабаша» [365] . Также и Де Ланкр пишет: «Многие писатели рассказывают, что колдуны на шабаше поедают пищу, которую дает им дьявол, но очень часто на столе бывает лишь то, что они принесли сами. Иногда отдельные столы украшены редкостными деликатесами, на других же – требуха и потроха». «На их банкетах подается различная еда в зависимости от того, где проходит шабаш и кто на нем присутствует» [366] . Вполне понятным кажется, что если местный глава ведьм, председательствующий на этих собраниях в absente diabolo, был человеком состоятельным, то и еда подавалась изысканная, и вина можно было выбрать разного; если же собрание ковена происходило в сельской местности, а ведьм возглавлял человек небогатый, то на стол подавалась лишь еда из крестьянских закромов. Когда ланкаширские ведьмы собрались в 1613 году в башне Малкинг, то на столе перед ними расположились «говядина, бекон и зажаренный баран», последний был убит за 24 часа до этого Джеймсом Девисом. В 1633 году Эдмунд Робинсон рассказал, что ведьмы Пендла предложили ему «мясо и хлеб на доске, питье в стакане», также «у них дымилось мясо, лежало комьями масло, было молоко» – настоящее деревенское пиршество. Элис Дьюк, сомерсетская ведьма, допрошенная в 1664 году, призналась, что дьявол «приказал им приветствовать его, когда он приходит, и принес им вина, пиво, пирогов и другой еды» [367] . Во время суда над Луи Гофриди в Эксе в 1610 году было дано следующее описание банкета на шабаше: «Затем они трапезничали, и столы различались по трем категориям. Те, кто распределяли хлеб, имели буханки, сделанные из пшеницы, похищенной в разных местах. Пили они мальвазию, чтобы почувствовать возбуждение. Те, кто разносили чаши, добывали вино из погребов, где оно хранилось. Иногда они ели нежную плоть маленьких детей, которые были убиты и приготовлены в некоей синагоге. Порой детей приносили туда еще живыми, ведьмы похищали их из домов, если представлялся удобный случай» [368] . Во многих местах ведьмы не могли достать мальвазии, так как Боге отмечает, что на некоторых шабашах «они нередко пили вино, но чаще у них была лишь вода» [369] .
