Может, лучше проще жить? Как же быть???

– Все равно тебе водить.

– Кто остался?

– Родион.

Вышел, шишел, пошел вон.

Глава 7

Меркурий часто можно увидеть с биноклем или даже невооруженным глазом, но так как эта планета всегда находится очень близко к Солнцу, ее трудно рассмотреть в сумеречном небе.

– Издательства: «Зубриус», «Марсов», «Камфора», «Бузвука», «Красповиц», – звучал голос в мобильном телефоне.

Магда сразу даже не сообразила, кто звонит.

– Но из этих предложенных наибольшая вероятность в «Красповице». Причем надо идти к самому Красповицу. Это человек очень, очень, я бы про него сказал, Красповиц – человек с большой буквы К.

– Простите, – проговорила Магда, поняв, что разговаривает со своим недавним собеседником, – я не знаю, как к вам обращаться.

– Устюгов, моя фамилия Устюгов.

– А имя и отчество?

– Это не обязательно.

– Как же не обязательно! – начала возмущаться Магда. – Что же я к вам по фамилии буду обращаться? Или товарищ Устюгов? Вы сами подумайте, как-то это не совсем ладно будет выглядеть?

– А мне нравится, как вы сказали, товарищ Устюгов, очень даже ладно, но суть не в этом, милая Магда. Идите к Красповицу, ищущий да обретет. Остальные издательства так, для подстраховки, просто чтобы существовала некая альтернатива, а идти надо к нему.

– А у Красповица есть имя и отчество или к нему тоже принято обращаться «товарищ Красповиц»?

– Есть, есть, милейшая Магда. Сим Савович.

– Интересное имя и отчество, так, как-то гармонично сочетается, он точно Сим, а не Хам?

– Я вам говорил уже, чудесный человек, очень тонкий. Мастер своего дела. Да, Сим – настоящий любитель всяческих изысков.

– В каком смысле? – насторожилась Магда.

– Нет, нет, никаких концептов и разговоров о желтожопых участниках Цусимы, никаких предложений о драках в Центральном парке культуры и отдыха, это я обещаю.

Магда насторожилась. Она очень хорошо помнила, что не рассказывала Устюгову о своем походе в издательство «Ад». Она вообще никому об этом не рассказывала.

Как человек реалистичный и деловой, она начала про себя просчитывать различные варианты, включавшие в себя и такой, например: издатели в «Аду» решили обходными, какими-то хитрющими ходами раздобыть рукопись Пупелиных рассказов и под всякими предлогами, через третьих лиц… Но почему они пошли таким странным путем?

Магда ломала голову, идей не было.

– Я вас уверяю, милейшая Магда, дело чистое, никаких подводных камней, Сцилл и Харибд, – прозвучал голос Устюгова. – Это дело светлое и ясное, не омраченное, так сказать, никакими темными силами.

– Вы имеете в виду издательство «Ад»? – задала, как ей показалось, каверзный вопрос с подвохом Магда.

– Боже упаси, зачем нам Ад, нам и в Раю будет неплохо, – отозвался Устюгов.

– Простите, пожалуйста, – Магда запнулась, ее язык не поворачивался выговорить «товарищ Устюгов».

– Да, что вы хотели сказать, может, все-таки попробуете обратиться с этой формулировкой, вот увидите, будет весело.

Магда поняла, что собеседник ее не лыком шит и надо с ним держать ухо востро. «Хочет поиграть, пусть», – подумала она, с легкой усмешкой выговаривая:

– Товарищ Устюгов, мне хочется узнать о вашем интересе, не могли бы вы мне это озвучить.

– Сейчас, сейчас, уже озвучиваю. Чисто дружеское расположение, желание помочь, желание увидеть напечатанными творения Пупель, личная симпатия к ней и к вам.

– И это все? – проговорила Магда, явно недоумевая и ожидая какого-нибудь подвоха.

– А что вам еще надо?

Магда хмыкнула. Она решила через серию наводящих вопросов все-таки уточнить кое-какие детали и добавить ясности. Чистой воды альтруизм со стороны абсолютно незнакомых людей всегда ее настораживал.

«Кто вы, товарищ Устюгов? – думала она. – Не кроется ли здесь подвох или, может, еще что похуже?»

– Простите, Устюгов, – пробормотала Магда. – Кто дал вам номер моего мобильного телефона?

– Ах, но-омер! – пропел Устюгов. – Номерок мне подкинул Кирюша, как-то разговорились, и я попросил, выклянчил, можно даже так сказать.

– Вы разговаривали с Кириллом Владимировичем?

– Мы с ним иногда общались.

– Вот, значит, как, – проговорила Магда. – Видимо, ваше знакомство произошло позже. Я никогда от него не слышала о вас.

– Наше знакомство произошло раньше. Наше знакомство весьма давнишнее. Можно даже сказать, я стоял у истоков Прокопия. С самого начала, с самого что ни на есть.

В голове у Магды начали выстраиваться кое-какие логические схемы. Появились определенного свойства якорьки, при помощи которых она всегда легко и просто устанавливала причинно-следственную связь.

«Так вот, оказывается, куда ведет эта дорожка, ну, конечно, как же мне сразу это в голову не пришло, товарищ Устюгов», – думала она.

– Значит, Кирилл Владимирович просил вас мне позвонить, и все эти советы по поводу Красповица идут от него?

– Нет, Кирюшка ничего мне не советовал. Он и советовать-то не умеет, Кирюшка, Кирюшка.

Магда опять хмыкнула.

– Знаете… – в ее голосе появилась стальная нота.

– И на старушку бывает прорушка, чего только не бывает, времена святости и непорочности прошли, скрылись за поворотом, сами понимаете.

Магда ухватилась за фразу Устюгова (ну надо же, как она сразу не догадалась!).

– Вы только что сказали мне, что хотите помочь из чистого дружеского расположения.

– Я – да, из чистейшего. Не надо на воду дуть, Магда, хотя я вас очень понимаю, очень, очень, но что ни делается, все к лучшему.

Магда решила язвительно высказаться по поводу этих трюизмов, она моментально сформулировала в голове фразу.

– Знаете что, товарищ Устюгов… – начала она. – Вы меня слышите?

В трубке была подозрительная пустота.

– Але! – прокричала Магда.

Связь прервалась. Магда судорожно начала поиск номера входящего звонка, чтобы перезвонить. Никакого звонка зафиксировано не было.

«Надо купить новый мобильник, – подумала Магда, – этот уже мышей не ловит, связь обрывается, номера не отображаются, так дело не пойдет».

История Пупель

Здравствуй, Пупа! Здравствуй, моя пропащая!

Москва, конечно, – город большой и заблудиться там можно всякому очень даже свободно. Но с другой стороны – человек не иголка. Тем более такой человек, как ты. Следовательно, исчезнуть бесследно ты вроде бы не можешь. Но факты говорят мне совсем другое. Они мне говорят, что в Новом году не пришло на мое имя ни строчки, ни полстрочки. А еще они, факты то есть, говорят, сиди вот, Максик, на камушке да думай, что это с Пупой случиться могло, с чего это она враз писать разучилась? Такая вот, брат Пупа, философия вырисовывается.

Я все болею, переживаю за тебя. Все думаю, что и как у тебя.

Хоть пустой конверт пришли? А? Слышишь, Пуп? Не дело это. Нельзя как-то!

А то, может, я что не так сказал или сделал, так-то не по злобе, а по скудоумию единому токмо! Вот видишь, опять я стилизую. Все из-за тебя. Нет, чтобы написать письмишко, что-де все у меня в порядке, жива и здорова и т. д.

А тут думай черт знает что. Что тебе писать? Как писать, ни хрена не знаю.

Ты тоже думай, что делаешь. Сама знаешь, в мире черте-что происходит… Не ровен час заваруха какая-нибудь начнется, тогда ищи меня…

Ты уж, Пупа, прости за повышенную интонацию, но ты меня тоже понять постарайся. Ты ведь одна отдушина для меня. Тут ведь словом перекинуться не с кем. Сама понимаешь – армия. Очень тяжело и пусто в то же время.

А поэтому, милая, родная моя Пупа, самая хорошая, добрая и красивая на свете, напиши мне скорее, что там у тебя случилось, не мучай своего Максика. Готов получить пять-шесть дюжин упреков в свой адрес за глупость и разгильдяйство, только не молчи.

Все. Очень тебя прошу, хоть два слова.

Максик.

«Да, – думала Пупель, – надо ему написать и все рассказать». Но как это сделать, она сама не представляла. Для того чтобы что-то объяснять, надо самой четко осознавать. Пупель после встречи Нового года для себя решила, что с Погостом она больше видеться не будет. «Это все чепуха и пьяный бред», – говорила она себе.