— Для волшебников «пораньше» это два часа ночи, — напомнила Гленда.

— Кроме того, я распорядился подать им сегодня особый диетический ужин, — добавил Орехх. — Кстати, мисс Гленда, в связи с этим я прошу вас запереть Ночную Кухню на ключ.

Этим вечером за столом в Необщей Комнате царило гробовое молчание.

— Я не ем салатов, — сказал, наконец, бледл Ноббс (не родственник). — У меня от них газы.

— Человек не может жить без макарон! — возмущался Бенго. — Это варварство!

— Надеюсь, вы обратили внимание, что моя тарелка сегодня столь же безотрадна, как и ваши, джентльмены, — заявил Чудакулли. — Мистер Орехх наш тренер, и я позволил ему взять, так сказать, штурвал. Кстати, курение сегодня вечером тоже под запретом.

Раздался ропот возмущения, и Чудакулли поднял руку, призывая коллег к тишине.

— Кроме того, его инструкции… — он вчитался в торопливо нацарапанные записи Орехха и слегка улыбнулся — …воспрещают сексуальные сношения.

Последнее заявление не вызвало той реакции, на какую он рассчитывал.

— То есть, нельзя говорить о сексе, так, что ли? — уточнил профессор Бесконечных Исследований.

— Не, разговоры — это будет оральный секс, — поделился знаниями Ринсвинд.

— Слушать нельзя, вот что.

Бенго Макарона внимал этой дискуссии в немом изумлении.

— Далее, воспрещаются ночные вылазки за едой, — продолжал Чудакулли. — Таковы правила. Мисс Герпес и мисс Эвфемизм даны инструкции полностью соблюдать распоряжения мистера Орехха в данном вопросе. Надеюсь, джентльмены, вы проявите дОлжную выдержку.

— Желая проявить солидарность с остальными членами команды, — заявил профессор Бесконечных Исследований, — я вынужден объявить, что в моей комнате в мышеловке имеется кусочек сыра.

Чудакулли остался за столом один, слушая эхо грохота упавших стульев.

Архиканцлер вернулся в свою комнату и ловким броском метнул шляпу на вешалку. "Есть правила, — сказал он себе. — Причем есть правила для всех, и есть правила для меня". Он подошёл к своей кровати о восьми столбах и открыл небольшой ящичек, где обычно хранилась банка с табаком. Теперь вместо банки там лежала записка:

"Дорогой Архиканцлер,

В соответствии с вашим распоряжением строго соблюдать инструкции мистера Орехха касательно запрета на еду и курение, нынешним вечером я взяла на себя смелость убрать ваши сигареты и трубочный табак. Позвольте также отметить, что я убрала из шкафа обычный набор холодных закусок и маринадов".

— Бляха! — пробормотал себе под нос Чудакулли.

Он подошёл к гардеробу и порылся в кармане жилетки, где обнаружилась ещё одна записка:

"В соответствии с распоряжениями мистера Орехха, которые вы сами же и одобрили, Архиканцлер, (просто удивительно, насколько укоризненной мисс Герпес умудрилась сделать обыкновенную записку) я также взяла на себя смелость убрать прочь ваш аварийный запас мятных леденцов".

— Гниль и тлен! — выругался Чудакулли. — Я окружён предателями! Они разрушают все мои планы.

Он с несчастным видом поплёлся к книжному шкафу и достал с полки томик "Путеводителя по Оккультизму" Боддриса, своей самой любимой книги. И как раз потому, что книга была любимой, она сама собой раскрылась на странице 14, за которой скрывался небольшой тайничок, содержавший упаковку конфеток с мятным ликёром, унцию табака "Весёлый Моряк" и пачку сигарет Виззла… а теперь, как оказалось, записку:

"Дорогой Архиканцлер,

Я просто совершенно бессердечна. Мисс Герпес".

В университете было, кажется, темнее, чем обычно. Как правило, приказам Архиканцлера подчинялись, и Невидимые Академики вскоре обнаружили, что перед ними закрыты, нет, хуже того, захлопнуты двери во все места, где можно было бы найти еду. Кладовки и буфеты оказались на замкЕ и, вдобавок, снабжены магоустойчивостью. Команда без особой надежды плелась из одного зала в другой.

— У меня в комнате есть запас макарон быстрого приготовления, — признался Бенго Макарона. — Бабуля дала, перед поездкой сюда. Срок хранения — десять лет, и бабуля клянётся, что через десять лет у них будет точно такой же вкус, как и сейчас. К сожалению, это, кажется, чистая правда.

— Если вы их найдёте, мы можем приготовить их у меня, — предложил преподаватель Новейших Рун.

— Как пожелаете. Они обильно сдобрены тестикулами аллигатора, для питательности. Очень популярная еда у меня на родине.

— А я и не знал, что у аллигаторов есть тестикулы, — признался преподаватель Новейших Рун.

— Теперь уже нет, — утешил его бледл Ноббс (не родственник).

— У меня есть печенька, могу поделиться — предложил Думмер Тупс. Его немедленно пронзили вопросительными взглядами. — Нет, — ответил он, — я не намерен всерьёз нарушать приказы Архиканцлера. Только печенька, и всё. Насчёт аллигаторов я, будем считать, ничего не слышал. До чего мы докатимся, если перестанем соблюдать иерархию?

— У Библиотекаря наверняка есть бананы, — предположил Ринсвинд.

— Вы уверены? — оживился Макарона.

— Я слыхал, девиз Библиотекаря: "Если ты заберешь мои бананы, я заберу их обратно через твой труп".

Прятавшийся в тени Трев подождал, пока бурчание пустых желудков затихнет вдали, а потом постучал в дверь Ночной Кухни.

— Они всей толпой направились в Библиотеку, — сообщил он.

— Отлично. Полагаю, Библиотекарь поделится с ними бананами.

— В чём смысл этой затеи? — спросила Гленда.

— Смысл в том, что они стали друзьями. Товарищами по несчастью. Теперь они команда. Таков футбол. Команду необходимо обучить командной игре. Утром, поле плотного завтрака, у меня не будет с ними проблем.

"Орехх изменился", — подумал Трев.

— Можно личный вопрос, мистер Орехх?

— В последнее время мне других и не задают. Впрочем, продолжай, мистер Трев.

— Ну, гм, ладно. Порой ты кажешься больше, а порой меньше. В чём причина?

— Это какая-то особенность орков, — ответил Орехх. — Полагаю, результат морфического поля, которое то расширяется, то сжимается. И влияет на ваше восприятие меня.

— Когда ты обеспокоен, то кажешься совсем маленьким, — пояснила Гленда.

— А сейчас?

— Очень большой, — сказал Трев.

— Отлично, — сказал Орехх, водружая себе на тарелку очередной кусок пирога. — Завтра я собираюсь стать ещё больше.

— Тут ещё одно дельце… — начал Трев. — Пепе вроде как хочет помочь мне. Думает, я завтра пойду играть в футбол.

— Ну, в общем, так оно и есть, — признал Орехх.

— Нет! Ты же знаешь! Я обещал старушке-мамочке, а я не могу нарушить обещание, данное старушке-мамочке, господи упокой её душу. У тебя есть ключи от винного погреба, Гленда?

— Так я тебе и сказала, Трев Вроде!

— Да уж. Просто мне нужны две бутылки лучшего бренди. И, гм, не могли бы вы все пойти со мной? Пожалуйста? Думаю, Пепе и правда хочет помочь, но он… гм… кхм, вы же знаете его, а тут будет ночь и всё такое…

— Да, я его знаю, — сказала Гленда.

У задней двери «Заткниса» дежурил охранник, однако прежде, чем он успел шугануть Трева и его телохранителей, появился Пепе.

— Фигасе! Троих привёл. Я, наверное, очень страшный, — сказал он, ухмыляясь. — Привет, вы, трое! Бренди приволокли?

— Да. В чём дело, Пепе? Выражайся членораздельно! Ты пугаешь Трева! — сказала Гленда.

— Давненько я уже своим членом никого не пугал, раздельно или вместе, неважно. Я просто сказал Треву, что ему придётся сыграть в футбол.

— Я обещал старушке-мамочке, — пробормотал Трев, цепляясь за фразу, словно за маленький плотик в бурном море.

— У тебя звезда на руке. Ты, типа, избранный, и особого выбора у тебя нет.

Трев озадаченно посмотрел на свои ладони:

— Просто линии всякие.

— Есть те, кто видит, и те, кто нет. Я из первых. Метафора, усекли? Впрочем, неважно, я просто хочу дать тебе кое-что, полезная вещь, завтра может пригодиться. Да что я говорю, эта штука может жизнь тебе спасти, чёрт возьми, — заявил Пепе. — А уж будущий брак спасёт наверняка. Надеюсь, присутствующие леди немного позже согласятся, что «Заткнис» делает для тебя всё, что может.