— Если вы соблаговолите подождать секундочку, мээм… — начал он, обращаясь к Гленде, но тут же отвлёкся на женщину, которая, похоже, только что вышла из отдельного кабинета. — Я счастлив снова вас видеть, Ваша Светлость, — сказал он, немного даже подпрыгивая от избытка усердия. — Такая честь, что вы почтили вниманием наше скромное заведение.

Её Светлость.

Женщина, выглядела в точности так, как Гленда представляла себе по описанию Орехха. Высокая, худая, брюнетка, неприветливая, внушает ужас. Выражение лица Её Светлости было суровым, и она заявила весьма пренебрежительным, с точки зрения Гленды, тоном:

— Здесь слишком шумно.

— Зато говядина выше всяких похвал, — сказал другой голос, и Гленда поняла, что Её Светлость, практически, затмила собой свою спутницу, пониже ростом, на вид приятную, но слегка как будто встрёпанную женщину.

— Вы леди Марголотта? — спросила Гленда.

Высокая леди глянула на Гленду пренебрежительно, и молча направилась к выходу. Зато её компаньонка спросила:

— У вас какое-то дело к Её Светлости?

— Она направляется в Анк-Морпорк? — спросила Гленда. — Все ведь знают, что у них с Ветинари шуры-муры.

Сказав это, она немедленно смутилась; такие слова вызывали к жизни картины, которые просто не укладывались у Гленды в голове.

— Неужели? — сказала женщина. — Они просто очень близкие друзья.

— Ну, в общем, я хочу поговорить с ней насчёт мистера Орехха, — призналась Гленда.

Женщина явно встревожилась и потянула Гленду в сторонку, к свободной скамье.

— Что, есть какие-то проблемы? — спросила она, приглашающее похлопав по скамье рядом с собой.

— Она сказала ему, что он бесполезен, и теперь он слишком сильно переживает насчёт собственной недостаточной ценности.

— А вы полезны?

— Мы даже незнакомы! Что это за вопрос?

— Весьма интересный, и, в потенциале, раскрывающий любопытную информацию. С вами этот мир лучше, чем был бы без вас? Прошу, окажите мне любезность и подумайте над ответом, вместо того чтобы делать обиженное лицо. Это так типично в последнее время. Люди предпочитают действовать, а не думать.

Припёртая к стенке Гленда ограничилась кратким:

— Да.

— Вы делаете мир лучше, верно?

— Да. Я помогаю многим людям, и я изобрела рецепт Пирога Пахаря.

— А те, кому вы помогаете, желают помощи?

— Что? Да, они приходят и сами просят помочь.

— Неплохо. А что насчёт Пирога Пахаря?

Гленда ей рассказала.

— А, вы, наверное, повариха в Невидимом Университете, — сказала женщина, — а значит, занимаетесь не обычной готовкой. Следовательно, я делаю вывод, что вы сохраняете лук в пироге хрустящим, помещая его непосредственно перед запеканием на лёд, практически, замораживая, а также, возможно, для дополнительной изоляции заворачиваете потом в сыр. Если сделать всё правильно и внимательно следить за температурой в печи, полагаю, всё получится, как надо, — она помолчала. — Ау?

— Вы повариха? — очнувшись от изумления, спросила Гленда.

— Боже милостивый, нет!

— Значит, вы просто догадались? Мистер Орехх говорил мне, что Её Светлость нанимает на работу очень умных людей.

— Ну, неловко признаваться, однако вы правы.

— Зачем она сказала мистеру Орехху, что он бесполезен? Людям нельзя говорить такое.

— Он действительно был бесполезен, понимаете? Когда его нашли, он даже говорить толком не умел. Нет сомнений, что в итоге Её Светлость помогла ему.

— Но он очень переживал, а теперь оказалось, что он ещё и орк. Что происходит?

— И как, по вашему мнению, совершил он в последнее время что-нибудь определённо орковское?

Гленда неохотно призналась:

— Иногда его ногти превращаются в когти.

Кажется, женщина встревожилась.

— И что он тогда делает?

— Ну, в общем, ничего, — сказал Гленда. — Со временем они сами как бы… втягиваются обратно, что ли. Зато он научился делать чудесные свечи, — поспешно добавила она. — Он постоянно что-то делает. Ведёт себя так, словно… ценность, это вода, которая вытекает из дырявого ведёрка, поэтому постоянно нужно подливать новую.

— Что ж, если так, я готова признать, что Её Светлость была с ним немного резковата.

— Она любит его?

— Извините?

— Я спрашиваю, его кто-нибудь когда-нибудь любил?

— О, я думаю, любит. По-своему, — сказала женщина. — Хотя она и вампир, как вы знаете. У них несколько иной взгляд на мир.

— Что ж, если я встречусь с ней, я ей всё выскажу! — заявила Гленда. — Она его унижала. Наслала на него этих летучих женщин. Я не позволю ей так поступать!

— Насколько мне известно, она обладает чрезвычайной силой.

— Это не даёт ей права так поступать! — упорствовала Гленда. — И позвольте сказать вам ещё кое-что. Мистер Орехх здесь. Да, на конюшне, подковывает лошадь для Ланкрского Экспресса. Орехх удивительный.

— Похоже на то, по вашим словам, — сказала женщина со слабой улыбкой. — И в вашем лице, он, кажется, обрёл ярую поклонницу.

Гленда помолчала, а потом осторожно поинтересовалась:

— Это имеет какое-то отношение к яровой пшенице?

— Нет, это значит, что вы его страстно поддерживаете, — пояснила женщина. — Кстати, как насчёт вашей страсти к мистеру Орехху, мисс Эвфемизм? И, умоляю, не забывайте, что я уважаю лишь тех людей, которые думают, прежде чем говорить.

— Да, он мне очень сильно нравится, — искренне ответила Гленда.

— Очаровательно, — прокомментировала женщина. — Кажется, мистер Орехх приобрёл даже бОльшую ценность, чем я думала.

— Тогда передайте Её Светлости мои слова, — сказала Гленда, чувствуя, что краснеет до самой шеи. — У мистера Орехха есть друзья.

— Разумеется, передам, — сказала женщина, поднимаясь со скамьи. — А теперь извините, мне пора. Наша карета скоро отправляется.

— Не забудьте передать! — крикнула Гленда ей вслед.

Она увидела как женщина обернулась и улыбнулась ей, а потом исчезла из виду за спинами новоприбывших путешественников, как раз вошедших в дверь гостиницы.

Гленда, вставшая вместе с женщиной, снова тяжело опустилась на скамью. Кем эта фифа себя вообразила? Вероятно, библиотекаршей Её Светлости. Орехх упоминал её несколько раз. Всё равно, слишком много о себе думает. Даже не сказала Гленде своего имени.

И тут у неё в голове запели трубы и зазвенели колокольчики тревоги. Разве эта женщина спросила имя Гленды? Нет! Но она его откуда-то знала, равно как и о "поварихе в университете". И такая смышлёная, разгадала секрет Пирога Пахаря на раз-два. В дело вступила малая часть сознания Гленды, когда-то пробуждённая к жизни порцией портвейна. Твоя проблема в том, что ты слишком поспешно делаешь выводы. Ты видишь что-то, и тебе сразу кажется: ты знаешь, что. А ведь эта женщина говорила не как библиотекарша, верно?

Очень медленно Гленда сжала правую руку в кулак и прижала его ко рту, а потом укусила, изо всех сил желая, чтобы последние пятнадцать минут её жизни как-то исчезли из этой вселенной. О боже, как бы она хотела заменить их чем-нибудь гораздо менее смущающим. Например, чтобы с неё прилюдно свалились панталоны.

Даже сейчас, поздно ночью, в кузнице кипела жизнь. Экипажи прибывали и отбывали постоянно. Гостиница работала не от восхода до заката, а по расписанию движения карет, и пассажиры, скучающие в ожидании пересадки, имели тенденцию перемещаться к кузнице, в поисках бесплатного развлечения и защиты от холодного ночного воздуха.

Орехх ковал лошадь. Треву и раньше доводилось видеть подобное, но чтобы именно так — никогда. Животное стояло неподвижно, словно загипнотизированное, и только слегка дрожало. Когда Орехх желал, чтобы лошадь пошевелилась, он просто тихо щёлкал языком. Когда хотел, чтобы подняла ногу — щёлкал иначе. Трев ощущал, что наблюдает не просто за человеком, кующим лошадь, но за настоящим Мастером, который щедро демонстрирует своё искусство толпе любителей. Когда лошадь была подкована, она вышла к толпе зрителей, боже милостивый, словно модель на подиум. И принялась поворачиваться и кланяться во все стороны, подчиняясь жестам и щелчкам Орехха. Выглядела она при этом не слишком счастливой, зато на 100% послушной лошадью, это уж точно.