Он восхищался совершенством тела, затянутого в изысканнейшие ткани, волнующе струящиеся и вызывающие странные порывы узнать, что же они скрывают под собой. Насколько сопоставим атлас кожи с атласом короткой белоснежной накидки на плечах масочника, или с шелком, из которого был пошит весь остальной наряд, напоминающий невесомое облако, воздушное, струящееся, с плавными линиями и изгибами складок. И даже стрелки на брюках, прямых, не заправленных в сапоги, которые заменяли странного вида ботинки, тоже белые, кстати, завораживали взгляд.

— Нравится? — полюбопытствовал Шельм насмешливо, видя нескрываемое восхищение в его глазах.

— Очень, — честно признался лекарь и не успел остановить его, когда Шельм шагнул навстречу и, приложив ладонь к его щеке, прижался губами к губам.

— Не нужно, — очнувшись от наваждения, попытался отстранить его от себя Ставрас, но шут не поддался.

— Почему? — спросил он тихо, но глаза его погрустнели.

— Я же уже говорил тебе, что я — дракон, и все эти ваши человеческие нежности…

— Я помню, что ты дракон, — стоя все так же близко, отозвался Шельм, неотрывно глядя ему в глаза и не убирая теплых пальцев от его щеки. — Но почему ты все время забываешь, что я человек?

— Я не забываю. Я всегда помню об этом, — запротестовал Ставрас.

— Правда? Тогда почему не даешь мне продемонстрировать тебе свою привязанность?

— Но я…

— Ты же прикасаешься к моему животу, правда? — почти с обидой в голосе, выдохнул Шельм. — Вот как сейчас?

И Ставрас на самом деле поймал себя на том, что в отличие от людей, которые кладут руки во время поцелуя либо на плечи, либо на талию, прижал ладонь к его животу, и резко отдернул руку.

Шельм горько усмехнулся и отступил на шаг. Но лекарь вовремя спохватился, прочитав в его глазах нечто, что ему совсем не понравилось. Сам шагнул к нему на этот раз и вернул руку на живот. Шельм поднял к нему лицо и потянулся к губам, словно в отместку, но их, как и не раз до того, прервали.

— Эй, вы там! — раздалось сверху и на поляну опустилась Дирлин с наездницей. — Развлекаетесь пока Век не видит? — И на мягкую траву со спины дракона соскочила раскрасневшаяся и до неприличия счастливая Рокси, сразу же кинулась Шельму на шею, по всей видимости, к Ставрасу просто постеснявшись. — Я так рада, ты даже не представляешь, Шельм, как я рада, что вы пришли, что Век…

— Не забыл тебя, — продолжил за девушку шут, наблюдая, как её дракон, перетекает в человеческую форму.

Рокси отстранилась от него, но глаза не подняла. Щеки её трогательно покраснели.

— Да ладно тебе, лично я давно понял, что у вас любовь, — весело объявил шут, и девушка, отвернувшись в сторону пробормотала:

— У меня-то любовь, а у него?

— А ты думаешь, стал бы он сватов засылать?

— Сватов? — искренне изумилась девушка, подняв на него свои темные, цыганские глаза.

Ставрас же строго посмотрел на Дирлин.

— Я не стала тебе говорить, — повинилась та, подходя ближе. — Не хотела обнадеживать. Но на самом деле они вызвали тебя сюда, чтобы спросить.

— О чем спросить? — уточнила у лекаря подобравшаяся цыганка, отступая от шута.

— Хочешь ли ты замуж за нашего общего друга? — мягко произнес лекарь, внимательно следя за ее реакцией.

Девушка заколебалась.

— А почему он сам не пришел? — вскинула голову Росксолана.

Ответил ей хмыкнувший Шельм:

— Чтобы тебя еще больше не скомпрометировать.

— Так вы и об этом знаете? — поджав губы, покосилась на стоящую рядом Дирлин, на что та, лишь пожала плечами, совсем уж человеческим жестом.

— Я хотела, как лучше, — произнесла она, и гордая цыганка не стала ей выговаривать за интриги, которые плелись у нее за спиной, понимая, что именно подруге обязана тем, что к ней прибыли сваты от самого королевича.

— И что теперь? — вопросила она.

— А теперь ты возвращаешь домой и ждешь дорогих гостей.

— И вы что же, только вдвоем меня сватать придете?

— Отчего же? — отозвался лекарь, и в этот самым момент, чуть в стороне от них заклубился серый, непроглядный туман, потом появились черный дракончик, а за ним и бронзовый. Девчонки восторженно кинулись к ним, но не успели, потому что вслед за малышами вышел Вересковый Шелест, верхом на котором восседали Гиня и Мур.

— О, леди, вы к нам? — выглядывая из-за широкой спины оборотня, полюбопытствовал Гиня лукаво.

— Не совсем, — хихикнула Дирлин и потянулась к драконышам, усевшимся на траву и смотрящим на девушку-драконицу с любопытством юных первооткрывателей.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Роксолана.

— Будем знакомы, красавица, — спешившись, галантно поклонился Гиня. — Я так понимаю, что вы и есть та самая, пока чужая невеста.

— Пока?

— Конечно, дорогая, думаете, мы не перекупим товар для нашего купца?

— Я не товар, — обиженно засопела девушка.

— Конечно, товар, — ехидно объявил подошедший сзади Шельм. — Зачем, по-твоему, сваты приходят?

— Да знаю я, эти обычаи, — фыркнула цыганка, наблюдая, как её драконица знакомится с малышами. Те уже во всю подставляли головы ей под руки и девушка, похоже, была просто счастлива. Наверное, из Дирлин получится прекрасная мать в будущем. — Но все равно обидно, — со вздохом призналась Рокси.

— Не обижайся. Традиции ведь не изменишь, — поспешил ободрить её Гиня, но смотрел при этом только на Шельма. Тот даже замялся как-то под этим взглядом.

— Ну, говори, чего уж теперь, — пробормотал шут отвернувшись.

— Ты ушел Арлекином, но он у тебя голубой, значит, это одеяние Вольто, — произнес красноволосый масочник задумчиво. — Откуда?

— Мне его только в прошлом году королевские портные сшили по моим рисункам, я деньги на него с четырнадцати копил, — с неохотой признался шут.

— Ну, что ж, тогда и мне стоит принарядиться, — бросил Гиацинт и взмахнул рукой.

Масочникам с женскими масками, особенно Коломбинам, всегда считающимися кокетками, легко удавалась смена костюма, прически, и даже макияжа. Поэтому, сменить свой обычный, деревенский костюм на роскошный красный шелк и атлас для Гини не составило труда. Потом он повернулся к Муру, замершему с поводьями в руках и, протянув к нему руки, легко переодел и его. Теперь оборотень был облачен во все черное — рубашку, брюки, заправленные в высокие блестящие начищенной кожей сапоги до колен и укороченный сюртук, накинутый на плечи. Осмотрев себя, Мур тяжело вздохнул, явно предпочитая всей этой роскоши, наряд попроще, но смирился, понимая, что не на рынок за крупой они прибыли.

— Да уж, — хихикнул Шельм. — Хороша Красная Коломбина.

— Фирма веников не вяжет! — подмигнул ему Гиня, но в этот момент вмешалась Рокси, проворчав:

— Вы так говорите про каких-то там арлекинов и коломбин, словно масочники какие.

Оба парня замерли.

— Дорогая, — первым опомнился Гиня, — а кто мы, по-твоему, как не масочники?

— Что?! — вскричала девушка, отшатнулась от них как от чумных и натолкнулась на неодобрительный взгляд Муравьеда.

— А ты думаешь, — продолжил Гиня, не дав Шельму даже слово вставить. — Просто так все люди с вашего подворья после визита моего дальнего родственника, живыми и нормальными остались? Если бы этот мальчишка, не был Вольто… — кивнув в сторону Шельма начал он, но был прерван.

— Хватит! — возмутился Ландышфуки. — Ты еще цыганам всем растрезвонь, кто я для вас, что да как. Они же быстрее ветра разнесут слухи об этом по всему королевству!

— Так пусть бы и разнесли! — резко вскинулся Гиня, явно имея свою точку зрения на этот счет.

— Нет, — твердо припечатал шут, сверкая глазами.

Красный масочник долго смотрел на него, но потом лишь мягко улыбнулся.

— Как знаешь, — и пожал плечами, вроде бы принимая его сторону.

Шельм попытался отойти к Ставрасу, но в этот момент его перехватила Дирлин, отвлекшаяся от малышей, внимательно прислушивающихся к человеческим разговорам. Говорить сами они еще не умели, но как всегда активный Гиня и Мур при нем уже пытались их учить человеческой речи, а не транслировать образы прямо в голову.