«Ну и дела, – брезгливо подумал князь Федор. – Не ждал и увидеть такое в войске у князя Дмитрея! Ведь ежели налетят татары, тут никто и оружия своего сыскать не успеет, как всех посекут. Хоть бы уж стан свой поставили на том берегу, под защитой реки, а то нет, – вылезли на вражью сторону да и поразомлели, ровно свиньи в болоте!»

Между тем к голове звенигородского отряда, остановившегося на берегу реки, начали отовсюду стекаться любопытные, пошли обычные приветствия и расспросы. Предоставив отвечать на них своим дружинникам, Федор Андреевич спросил у одного из подошедших боярских детей – где стоит шатер великого князя Дмитрия?

– Князя великого Дмитрея Ивановича с нами нету, – ответил боярский сын. – Он еще из Нижнего воротился в Москву. А набольшими воеводами у нас князь Иван Дмитриевич Суждальский да родич его князь Семен Михайлович.

– Стало быть, что не московская рать тут стоит? – с облегчением спросил князь Федор.

– Вестимо, нет! Рать это суждальско-нижегородская, да еще с нами полки: владимирский, переяславский, юрьевский да муромский. Сила такая, что небось на три Арапши хватит, не то что на одного, – хвастливо добавил боярский сын, бывший уже в заметном подпитии. – А москве тут и делать неча!

– Так вы, значит, не на Мамая вышли?

– Нет, княже. Мы тут поставлены заслоном против царевича Арапши. Он со своею ордой ныне сбирался напасть на Нижний, да, видно, прознавши про нашу силу, поджал хвост. А Мамай что? – Дай срок, мы и Мамаю себя покажем!

– Ну, добро, – промолвил Федор Андреевич, досадуя на себя за то, что, не проверив полученных слухов, пришел сюда по пустому делу, – доколе еще ты покажешь себя Мамаю, покажи-ка мне шатер князя Ивана Дмитриевича.

– Шатер показать недолго, только князя Ивана Дмитриевича в сей час нету: он, с самого ранья, выехал со своими боярами на олений гон. Тута оленей пропасть, но близко к стану их, вестимо, пораспужали, надобно теперь отъезжать подале. Должно, к вечеру ловцы воротятся.

– Так… А кто же тут покуда за старшого?

– Князь Семен Михайлович. К нему, коли хочешь, сведу.

– Сведи, будь ласков.

В шатре у князя Семена дым стоял коромыслом: тут шла веселая пирушка. Сам хозяин и с ним человек десять бояр и воевод сидели на скамьях и чурбаках вокруг уставленного яствами и питиями стола и, видимо, давно предавались чревоугодию: почти все были без кафтанов, лица у многих побагровели, разговор то и дело прерывался раскатами пьяного смеха; вокруг стола, на полу, всюду валялись обглоданные кости и пустые баклаги.

На вошедшего князя Федора сперва никто не обратил внимания, и только когда он подошел вплотную к столу, все разом смолкли и с удивлением уставились на его богатырскую фигуру.

– Хлеб да соль, – промолвил Федор Андреевич. – Жалею, что помешал вашему веселию: надобно мне видеть князя Семена Михайловича.

– Вот я сам, – отозвался коренастый человек лет сорока, с холеной рыжей бородой, сидевший напротив входа. – А ты что, гонцом ко мне, что ли? От кого?

– Нешто так уже я похож на гонца?

– Клянусь Богом, не похож нимало! А коли ты не гонец, то, должно быть, сам Святогор, вставший из земли, чтобы помочь нам побить татар!

– Теперь ты угадал наполовину, – усмехнулся князь Федор. – Я и вправду пришел помочь вам побить татар. Только не Святогор я, а князь Федор Звенигородский.

– Князь Федор Андреевич?! Из Литвы? – воскликнул удивленный Семен Михайлович. – Не обессудь, для Бога, никогда прежде не доводилось мне тебя видеть, потому и не признал. А слыхал о тебе немало. Какая же судьба привела тебя в этот край и как ты нашел наш стан?

– Принесли нам весть, будто по призыву Московского великого князя вся Русь ныне сбирается здесь, чтобы ударить на Орду. Ну, пришел и я со своим полком, да вот вижу тут совсем иное. А стан ваш найти немудрено: такой в нем крик стоит, что за десяток верст слыхать.

– А мы ни от кого и не таимся! Не как тати ночные, а как честные воины стали мы здесь, чтобы не допустить в русские земли разбойника Арапшу. И что ни больше будем шуметь, – сильнее он нас станет бояться! Вот он хотя и не шумит, а мы небось все о нем знаем: стоит он ныне на Волчьих Водах, верст будет полтораста отсюда, а дальше ни-ни! Потому от скуки и коротаем время как можем… Да ты, сделай милость, садись вот сюда, – захлопотал князь Семен, расчищая гостю место рядом с собой. – Откушай и повеселись с нами, за трапезой и побеседуем!

– Благодарствую, княже, как-нибудь иным разом. А сейчас мне недосуг: люди мои стоят еще на походе и ждут, что я им скажу.

– Сегодня воскресенье, день праздничный, – заплетающимся языком сказал один из сидевших за столом. – Сам Господь назначил его для отдыха и для веселия. А люди что? Прикажи им такоже пить да веселиться!

– Так вот, Семен Михайлович, – продолжал князь Федор, даже не взглянув на того, кто это сказал, – привел я с со—

Святогор – былинный великан-богатырь, погрузившийся в землю при попытке поднять непомерную тяжесть.

бою две тысячи воев, а следом за мною сын мой ведет еще столько… И ты мне толком скажи: коли все же думаете вы биться с Арапшой, я с вами останусь и пособлю. А коли нет, – поведу своих людей в обрат.

– Вестимо, с Арапшой будем биться! Ежели он сюда не придет, мы на него невдолге и сами ударим. А за то, что хочешь ты с нами послужить Руси, спаси тебя Христос, княже!

– Добро. Так, может, укажешь, где нам стан свой поставить?

– Да станови где тебе любо! На поляне-то тесновато, а по берегу, – что вверх, что вниз, – места непочатый край. Да ты, Федор Андреевич, все же хоть чарочку-то выпей с дороги!

– Не обессудь, Семен Михайлович, а до битвы пить не стану: я не бражничать сюда приехал, а постоять за Святую Русь. Да и вы бы остереглись пить-то: ежели, чего недоброго, подойдут тихомолком татары, сам понимаешь, что будет.

– Где им подойти! – засмеялся князь Семен. – Арапша нас боится, как черт креста. Ну, а кроме того, свели мы тут дружбу с мордовскими князьками, и они нас тотчас упредят, ежели он с места стронется.

– А не пить нам тоже не можно, – снова промолвил тот же боярин. – В такой зной и капуста без поливки засохнет, не то что живой человек!

– Да и то сказать, – добавил другой, – нешто мы виновны, что нас в такое место поставили? Тут даже река Пьяна, так чего уж с нас, грешных, спрашивать!

За столом раздался взрыв хохота, а князь Семен, как бы извиняясь, сказал:

– Так уж у нас повелось, Федор Андреевич: мы с князем Иваном Дмитриевичем побились об заклад – кто возьмет больше оленей. И вот, один день он, с десятью своими боярами, выезжает на лов, а я, стало быть, в этот день со своим десятком пью. Ну, а завтра он будет пить, а мы поедем на лов. Эдак и чередуемся. Так то сам видишь: река-то всегда пьяна, а мы лишь через день!

Снова все дружно захохотали, а князь Федор, негодуя в душе, слегка поклонился хозяину и, не глядя на остальных, вышел из шатра.

«Тоже воинство! – думал он, возвращаясь к своему полку. – Коли этот татарин Арапша не был бы вовсе дурак, он, с силою даже втрое меньшей, давно бы их всех как курчат порезал!»

ГЛАВА 3

Тое же лета 6885Андреям Звенигородского сына, князь Федор, побил татар многих. Ве же тот князь Федор Звенигородский телом велик зело и храбр на супостаты, и крепость и силу многу имея.

Никоновская летопись

Князь Федор выбрал место для своей стоянки в полуверсте от главного лагеря, возле ближайшего брода через реку Пьяну. Воочию убедившись в опасном легкомыслии суздальско-нижегородских воевод и в распущенности их войска, он сразу понял, сколь важное значение имеет охрана этого единственного пути отхода, и решил взять ее на себя.

Разбивши здесь свой стан, он распорядился окружить его кольцом сдвинутых вплотную телег, оставив лишь неширокий проход в сторону суздальцев, а воинам своим приказал: половине находиться в боевой готовности, а другой половине отдыхать, но не отлучаясь из лагеря и с оружием под рукой. Почти всех своих коней он велел перегнать на левый берег, где пастбище было лучше и где они находились в полной безопасности.