Литмир - Электронная Библиотека
A
A

К примеру, из поклажи всего один дорожный сундук, и тот невеликих размеров. Я имел удовольствие, ещё служа семейству иль-Руади, наблюдать, как любимая супруга Заффани собиралась погостить у своих родителей: предстояло проехать всего лишь полгорода, но караван получился внушительней, чем те, вместе с которыми мне доводилось пересекать пустыню! Даже принимая в расчёт разницу между обычаями женщин юга и севера, не верю, будто обтянутый кожей ящичек может вместить всё, что может потребоваться в дороге.

Правда, и у меня самого всего лишь сумка да свёрток, но мне же не нужно каждый день волноваться о соответствии внешности правилам приличия, неуклонно соблюдаемым благородными дамами! А уж одна из путешественниц, вне всякого сомнения, принадлежит к роду, имеющему собственный герб, и оное впечатление создаёт не только и не столько одежда. Хотя наряжаться на излёте жаркой весны в пошитое искусным портным из плотного сукна платье с длинными рукавами, края которых доходят до кончиков пальцев, а голову и плечи неизменно скрывать под кружевной накидкой, не позволяющей ни солнцу, ни любопытным взглядам коснуться лица… Женщине должно быть жарко, однако осанка остаётся неизменно прямой, только в натянутой струне спины, пожалуй, больше проглядывает усталая необходимость следовать привычке, нежели гордое достоинство.

Вторая путешественница выглядит куда как проще и безыскуснее: дородная чернокосая селянка, скорее всего заботливыми родителями приставленная к дочке, немолодая, зато завидно пышущая здоровьем, громогласная и задирающая нос даже выше, чем её госпожа. Широкие юбки, кофта с накрахмаленными до хруста воротником и манжетами, а на плечах, наверное, в подражание своей подопечной и повелительнице, цветастая накидка. Если правильно запомнил, имя служанки — Вала. Имя хозяйки не прозвучало ни единого раза, да и не требовалось, потому что все переговоры с командой шекки и капитаном вела селянка. Вернее, все споры, неизменно заканчивающиеся победой женского упрямства над мужским терпением.

И которая из женщин может быть убийцей? Первая или вторая? Молчаливая или неумолкающая? Для меня разницы нет, и по очень простой причине: даже если они обе — подосланные убийцы, выполнить заказ до завершения пути не осмелятся, поскольку душегубство ради денег на палубе плывущего корабля почитается речниками одним из тягчайших преступлений. Честная дуэль? Пожалуйста! А исподтишка, под покровом ночи, тайными средствами… Недостойно и презираемо. Так что, вздумай эта парочка покуситься на мою жизнь до сошествия на берег, вся команда шекки станет их кровными врагами. Если ещё учесть, что речники — одно большое братство, риск неоправдан. По той же причине я могу не опасаться внезапного нападения со стороны кого-то из команды: бросать неприглядную тень на собственное судно (а вместе с ним и на честь семьи) не станет никто из корабельщиков. Значит, можно вздохнуть свободно. Пока «Сонья» не добралась до места назначения, мне ничто не угрожает. Будь благословенна река!

— Dana Джерон!

Младший из Наржаков — тот самый Малой, парнишка лет четырнадцати, застрявший в нескладности отрочества, — судорожно сглотнул, восстанавливая сбившееся дыхание. Можно подумать, пробежал целую милю, хотя от носа шекки до кормовой надстройки, в тени которой я слушал рассказы Старого, шагов двадцать, не больше. А от борта до борта в самом широком месте и вовсе с десяток. Морские сестрички «Соньи» раза в полтора-два покрупнее, к тому же несут на себе целых две мачты с косыми парусами, речная же шекка довольствуется одним и, сказать по правде, даже с этим холщовым треугольником еле справляется…

Но если расстояние не причина тревожной паузы в речи Малого, значит, имеется другая. И надеюсь, она всё же будет мне сообщена.

— Dana Джерон…

Хотя Наржаки большую часть времени, свободного от хождений по рекам, проводят в Антрее, тамошние манеры успели исковеркать на свой лад и всех мужчин называют «dana», а женщин — «danka». Звучит забавно, хотя и неприятно напоминает мне совсем о другом титуле.

— Что стряслось?

Спрашиваю, отчаявшись дождаться, пока парнишка соберёт силы и слова вместе.

— Там ваша зверица…

«Зверица» — это кошка. Шани. Возможно, теперь пора начинать волноваться и мне:

— Что с ней?

Малой распахнул было рот, как вытащенная из воды рыба, тут же снова захлопнул, махнул рукой и предложил:

— Да вы сами гляньте!

Старик, чей рассказ, разумеется, оказался бесцеремонно прерван, смерил внука недовольным взглядом и вернулся к перебиранию снастей: видно, заранее счёл, что парнишка испугался собственной тени. Я не обладал спокойствием и умудрённостью главы семейства речников, поэтому с сожалением покинул налёжанное убежище и отправился за взволнованным вестником на нос шекки.

Неподалёку от носового трюмного люка напряжённой пепельной статуэткой застыла Шани, не сводя внимательных глаз с серо-чёрного, время от времени тяжело вздрагивающего комка перьев. Я как раз успел увидеть предсмертную судорогу во всей красе, после чего существо, ещё несколько вдохов назад бывшее вольной птицей, окончательно затихло и утратило признаки жизни.

— Граха, — пояснил Малой, выглянув из-за моего плеча. — Речная ворона. Когти у неё больно острые, я и думал: вдруг зверицу вашу заденет…

— Птица напала на Шани? С чего бы?

Пусть это и ворона, но совсем крохотная, меньше, чем моя кошка.

— Да нет, — мотнул головой парнишка. — Её никто из наших и не видел, когда она между тюками пробиралась, а зверица заметила, да как прыгнет… Прижала, та забарахталась, ну я к вам и побежал.

Дальнейшего объяснения не последовало: видимо, всё полагалось предельно ясным. Хотя ума не приложу, чем бы я мог помочь. Размозжить вороне голову? Если они с Шани клубком катались бы по палубе, у меня было бы куда больше шансов задеть собственную питомицу. К тому же лезть под когти кошке, на которую напал охотничий азарт, — опасное дело. Конечно, «лунное серебро» меня защитит, но незачем лишний раз открывать случайным свидетелям сокровенные секреты.

И всё же что-то меня смущает во всей этой истории…

Понял! Я не слышал звуков борьбы. И никто не слышал, поскольку ни капитан, ни рулевой, ни двоюродные братья, занимавшиеся парусом, не покинули своих мест. А ор должен был стоять знатный. Если я хоть что-то понимаю в звериных драках… Впрочем, не помешает уточнить:

— Послушай, а граха эта… Она громко кричит?

Малой удивлённо расширил глаза:

— Громко и так жутко, что уши заткнуть хочется!

— И сейчас кричала?

Парнишка осёкся, поражённый внезапным осознанием неправильности происходящего.

— Н-нет вроде бы…

— Так нет или да?

— Тихо было, dana. Совсем тихо.

Безголосая птица? Наверное, и так бывает, но намёки Мантии на опасность не прошли бесследно, заставив меня насторожиться от первого же попавшегося под ноги камешка сомнения.

Я присел на корточки рядом с убитой птицей и, убедившись, что последние искры жизни угасли, осторожно раздвинул длинный тонкий клюв пошире. Так и есть, что-то застряло в горле. Маленькая палочка или веточка… Нет, косточка. Жёлто-серая, почти прозрачная, запачканная тёмно-вишнёвой кровью, несколько капель которой пролилось на палубу ещё до того, как я начал изучать содержимое птичьего горла.

Похоже, ворона клевала какую-то падаль, захватила слишком большой кусок и не смогла ни пропихнуть внутрь, ни выплюнуть. А перелететь через реку с одного захода не рискнула, потому и присела передохнуть на палубу шекки, где мигом попалась на глаза и в лапы Шани, чьи охотничьи инстинкты только усилились надвигающимся материнством. Да, наверное, так всё и случилось.

Я поднял обмякшую тушку, брезгливо сжав пальцами тощий птичий хвост, и швырнул за борт, подальше в речные струи.

— Радость моя, что ж ты безобразничаешь?

Кошка недоумённо подняла голову и посмотрела на меня, явно не соглашаясь с тем, что её поступок осуждается.

— Вон парня напугала чуть ли не до смерти… Больше так не поступай, хорошо? Тебе ещё детей надо выносить, родить и выкормить, а ты словно забыла… Нет, радость моя пушистая, ты теперь остепенилась и не должна вести себя неосмотрительно.

3
{"b":"12767","o":1}