Дмитрий Исаков Мурзик ПРОЛОГ Поссорились мы капитально. Я что-то не так сказал. («Ты вспомни хорошенько, что ты сказал! И подумай!..») «И что я там такого сказал?! Матом вроде бы не ругался?! А она тоже хороша штучка! Да за такие бзики, что она мне откаблучивала, будь я любером, да лет на десять помоложе, то так бы и дал ей по почкам!..» Но это все, конечно, эмоции! Короче, поссорились мы капитально! Многочисленные телефонные объяснения ни к чему не привели, и только в конце мы остановились на том, что мне можно позвонить во вторник. («Но не позднее девяти вечера!», что означало – среду во второй половине дня она предположительно будет не занята.) Всю пятницу я проходил злой, как собака, и к вечеру достиг такого состояния, что, не сработай спасительный клапан моего благоразумия, я растер бы ее в порошок! И вот, в самый кульминационный момент гнева, моя рука потянулась к телефону! «Не вздумай ей звонить!», – сказал я себе и снял трубку. Дринь-дринь-дринь! «Хорошо б у нее было занято!» – подумал я, крутя диск телефона. Ду-у-у… Ду-у-у… «Лишь бы ее не было дома», – молил я Бога, слушая длинные гудки. На третьем трубку сняли: – Алло? – Девушка, это роддом? – Нет, это не роддом! – Значит, это зоопарк?! – Да, это клетка со злой окабаневшей Мурзилкой! (Вот такой разговор после капитальной ссоры! Так что вы не удивляйтесь, что я ее до сих пор терплю!) – Привет! – Здравствуй. – Ты все на меня злишься? – Еще как! – А я не вытерпел до вторника и позвонил. В ответ, по-моему, довольно засопели. – Слушай, а та бумажка у тебя сохранилась? (Какая бумажка, для Вас не имеет никакого значения.) – Да. – Она мне нужна к понедельнику! – К понедельнику?! – Да. В любое удобное для тебя время и место. – М-м-м… (Продолжительная пауза) – Завтра, полдвенадцатого! – Где? – Там же! – Где там? – У памятника! (Это где мы поссорились.) Ты что, забыл?! – У памятника, так у памятника. А как же твои сокурсники? Вдруг они увидят тебя со мной? («С таким толстым и старым!» – «Это я-то старый в свои 32 года?!!») Может лучше у метро? – Ага, только давай у другого выхода, ладно? – У другого, так у другого. Мне все равно, где тебя видеть. («Лишь бы видеть!») . Кстати, ты завтра упадешь в обморок, увидев меня! –..? – Я, наконец, собрался съездить к себе на родину и завтра оденусь по-походному. – Это как? – Я одену изумительные брезентовые, мной лично сваренные штаны имени сварочно-кузовного цеха!.. – Ой! – Куртку памяти столетней войны стройотрядов с колхозным строем!.. – Ай! – А на голове?! – Что??!! – Я так и не подстригся, и уровень моей лохматости… – Может, тебе не очень нужна эта бумажка? – Очень! Нужна! А может, ты поедешь со мной? Там так хорошо. – Я же учусь… – Да плюнь ты на эту учебу! Хоть раз вдвоем съездим на природу. А там! А там реликтовые дубовые рощи! Моя любимая седальная сосна! Родничок кристальный! Ну?! – У меня столько дел запланировано на вечер… – Но я так по тебе соскучился! – Ничего, переживешь! И не вздумай завтра у метро ко мне грязно приставать! – А я разве когда-нибудь к тебе грязно приставал?! – Неужели?! Ни разу?! – Не было такого! – Ну ты гнус! Ни разу?! – Ах да, было, было, это когда я все-таки решился, наконец, тебя поцеловать в губы! И то ты мне так и не дала! Ты ведь у меня так и осталась нецелованной!.. – !!! (В трубке раздалось дикое рычание злобного окабаневшего Мурзика.) – …Но тебя оправдывает то, что на мне в то время почему-то была недельная щетина. Так что я тебя прощаю! – Гнус! (Ы-х! Как хлыстом!) – Ну, что? Едем? – Нет! И вообще я спать хочу! (Это-то в десять часов вечера?!) – Ну, ладно. Не буду испытывать твое терпение. Давай, до завтра. Итак, Вы познакомились с типичным разговором с моим самым милым, самым ненаглядным, с самым любимым и самым окабаневшим Мурзиком! «Опять она меня стесняется! – с горечью подумал я, – Как в тот раз, когда мы из-за этого поссорились. А там, где мы познакомились, она меня не стеснялась, потому что мой живот спасал нас не раз от неминучей гибели!» (В июле 1989, в Абхазии!) «А еще она опять спрашивала, когда я похудею!» «Дура! Не понимает, что если я похудею, то что я буду делать со всеми девками, что станут вешаться мне на шею!» (При моем приличном росте, недурной физиономии, а главное, с моим могучим интеллектом!) «А может, наконец, сбросить весь этот камуфляж и показаться во всей красе?!» «А правда, что из этого получится?» «Так в чем же дело? Давай, полюбуемся, как она тогда запоет!» «Итак, я должен ждать у дальнего от ее института выхода из метро». «Вот уж дудки!» «Где вход в ее институт мы догадываемся, хоть туда я тогда так и не дошел, вернее она мне запретила». «Вот там мы ее и встретим!» ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «БРЕД СИВОЙ КОБЫЛЫ» Мне повезло – перед институтом было свободное место, и я, остановив свою белоснежную «Вольво» у самого тротуара, встал рядом, положив руку на ее крышу в самой, что ни на есть вальяжной позе. Одет я был подобающе: кроссовки те еще, рублей за четыреста (по гос. цене в переводных рублях, естественно!) , штаны – «Ух!», куртец – «Ох!», джемпер – «Во!», прическа – «А ля Дипеш Мод», так что ее сокурсники, думаю, простят мне мой живот в тридцать два года! (Можно подумать у них к моим годам вырастет что-нибудь другое! А уж каждый второй, наверняка, оплешивит! А мой покойный дедушка в 75-ть только начал седеть!) В это время, наверно, была перемена и, наслаждаясь прекрасной и почти летней погодой (было 2 сентября) , толпа студентов курила на выходе, и многие из них заинтересовались моей персоной, когда я, наконец, увидел Мурзика. Помахав ей рукой, я кликнул ( довольно громко и зычно!) : – Анжела! (Она была без очков и могла меня проглядеть). Мой милый Мурзик, прищурившись, удивленно поглядела в мою сторону, и, чтобы развеять последние ее сомнения, я еще раз окликнул ее. Изобразив на своей миленькой мордашке притворно-кокетливое изумление, она с достоинством подошла ко мне. – Это ты?! – Нет! Это тень отца Гамлета! Мурзик внимательно оглядела меня, потом мою машину (последней марки) и опять вопросительно уставилась на меня. Я, широким жестом распахнув дверцу, скомандовал: – Медам, силь ву пле, плиз! Мой Мурзик отреагировала «естественно» и, ни слова не говоря, уселась в «Вольво». Пока мы усаживались, на тротуаре собралась изрядная толпа зевак так как Мурзик пользовалась в институте несомненным успехом и к тому же жила рядом. Мурзилка растерянно посмотрела на это скопище идиотов, а я тем временем вдарил по газам, и мы с помпой отчалили! Хозяйским взглядом обшарив интерьер моей «лайбы», Мурзик строго спросила: – Можно поинтересоваться, откуда все это? – Оттуда! – Так, понятно, ты решил пустить мне пыль в глаза и одолжил у знакомого бизнесмена весь этот маскарад! – Ага, штаны 62-го размера я тоже у него одолжил? Да? А права и документы на машину я тоже подделал? – насмешливо сказал я, небрежно бросив ей на колени крокодиловый портмоне. Мой Мурзик, меркантильно достав из него документы, стала внимательно их изучать, а я в это время развернулся и с ветерком покатил по Ленинградскому шоссе в сторону Тверской-Ямской. – И куда мы направляемся? – поинтересовалась она, закончив обзор моей физиономии на фотокарточке в правах. – Куда надо! – ответил я и поддал газу. – Я же обещал показать тебе, где прошли мои юные годы?! Я ждал этого вопроса, и, предупреждая ее негативную реакцию, я мысленно задействовал бортовой автопилот. Кресла, в которых мы сидели, автоматически отодвинулись сантиметров на сорок назад, напротив Мурзика распахнулся бар ( в котором, чего только не было!) , а на том месте, где у всех нормальных машин находится магнитофон или, в крайнем случае, телефон, раздвинулся метровый стереовизионный экран. У Мурзика, естественно, полезли глаза на лоб (интересно, у кого они не полезли б, когда машина прет по городу под восемьдесят, а за руль никто не держится?!) , но я не растерялся, выхватил из бара банку пива, открыл ее и сунул в руку Мурзилке. – Ты не волнуйся, машину ведет бортовой компьютер, так что пей свое пиво и гляди мое видео! (Это я так обозвал по простому стереовизор!) , а сам тем временем включил биопреобразователь, вмонтированный в кресло, чтобы к концу поездки он меня маленько преобразовал, и я бы похудел до нужной кондиции, чем окончательно убил бы Мурзилку! (Одежда на мне, конечно, тоже должна была преобразоваться до нужных габаритов). – Так куда мы едем? – уже более спокойно спросила Мурзик, успев отхлебнуть пива и, видимо, смирившись со своей незавидной судьбой. – Часа через полтора мы будем на месте, а пока давай немного поразвлечемся, – ответил я и, достав пульт управления ДВ (дальний видеопоиск) , начал им играться. На экране Мурзик с удивлением увидела наше зеркальное изображение, которое постепенно стало удаляться. Камера (на самом деле никакой камеры не было, а была произвольная точка в пространстве, откуда транслировалось изображение) , поднялась над шоссе, и мы увидели поток несущихся машин с нашей в центре. Потом я показал панораму Москвы с птичьего полета и повернул на юг. Изображение стало двигаться в сторону Мосфильмовской улицы. – Хочешь посмотреть, что сейчас делает Верка в Сухуми? – спросил я. (Хотя и так ясно, что она там кабанеет!) – ?! Я увеличил скорость движения изображения, и на экране понеслись друг за другом Московская, Тульская, Орловская, Курская, Белгородская, Харьковская, Донецкая, Ростовская и Екатиринодарская губернии, соответственно. Показалось море. Я начал вести изображение вдоль российского берега и турецких крепостей: Анапа, Новороссийск, Геленджик. Перед Дивноморском я притормозил. – Ой, смотри, наша турбаза! – Мурзик, очнувшись от шока (а может, протрезвев?) , начала тыкать в экран пальцем. – Там сейчас должен быть Мультфильм! – Давай поищем Мультфильма! – великодушно согласился я. Изображение ринулось вниз, и появился местный Шанхай. Я не знал, где спит Мультик, в полдень он обычно еще спал, и мне пришлось обшаривать все домики подряд. Замелькали пустые кровати, незнакомые люди, пустая посуда. – Вот он! – воскликнула Мурзилка и точно, это был Мультфильм собственной персоной. Свернувшись калачиком, он спал между Зульфией и 3аремой. – Спит, сволочь! – восхитился я. – Эх! Вот бы, его разбудить?! – вопросительно посмотрев на меня предложила Мурзилка. – Пожалуйста! Но, если он останется заикой, то отвечать будешь ты! Мурзик имела на Мультика большой зуб (интересно, что было между ними?) и хладнокровно отдала приказ: – Давай! Я включил звуковой канал Геленджик – Москва и рявкнул. Ватт так на двести: – Мультик! Сука! Вставай! Мультик вскочил, как ошпаренный, а Зульфия с Заремой засунули головы под подушки, явив нам свои неприкрытые тылы. – Мультфильм! Ты помнишь, что в Москве тебя ждет злой Димик?! Мультфильм, видимо вспомнив, затряс головой и глупо заулыбался. – Помни, собака и молись! Мультик как был, в одних трусах выскочил на улицу, нервно озираясь. Не увидев, естественно, никого вокруг похожего на меня, он инстинктивно поглядел вверх. Я тоже перевел изображение вверх, где появилась моя голограмма размером в пол неба. Голограмма скорчила ужасную рожу на манер Оззи Осборна и прогромыхала: – Молись, сука! Я вернул изображение на Мультика. Тот уже был на коленях, скуксившись, прикрывая голову руками. И вовремя, потому что я послал ему на голову большую теплую коровью лепешку (я ее позаимствовал в момент падения у одной из коров на близлежащем поле) . Мой Мурзик аж прослезился от восторга, а я тем временем опять двинул изображение в сторону Сухуми. – Ой, зачем?! Я хочу посмотреть, что дальше будет! – Ничего интересного, он пойдет мыться. – Ну, Димик! (Ласково так! Ведь может, когда захочет?!) – Никаких ну! Мне его рожа давно уже надоела, а тебе, видно, нет, соскучилась небось?!! – грозно отрезал я. Мурзилка обиделась и надулась. Я тем временем приблизил изображение к Абхазии. – Мурзик, смотри А-Абхазия! – на абхазский манер сказал я. На экране замелькали вывески и рекламы, написанные по-абхазски: «АКАФЕ», «АГАСТРОНОМ», «АУНИВЕРМАГ», «АБЪЕНЗИН» и т. д. – А-Мурзик! – с чувством сказал я и ткнул ее пальцем в бок. Та взревела, вернее взвизжала. – А-Димик! – и сделав страшное лицо, набросилась на меня и начала царапаться и кусаться. Я был на верху блаженства, ведь нет ничего приятнее минут, когда мой милый окабаневший Мурзик начинает со мной возиться. Особенно ей нравилось деловито и сосредоточенно лупить меня кулачками по животу. Ну, а я тоже не стал терять времени и начал шарить своими руками, где не грех пошарить, что мгновенно протрезвило Мурзилку (она у меня слишком нежная и чувствительная!) , и она отцепилась от меня. – Давай лучше Верку искать, – предложил я, направив изображение к дому Зурика. – Как ты думаешь, где сейчас она? – Должна быть где-то здесь… – Что здесь, понятно, но чем она сейчас занимается? – Наверное, кабанеет… Верка точно кабанела. Мы ее нашли в саду, сидящей за столом, на котором стояла трехлитровая банка домашней «Изабеллы». После трудной ночи Верка похмелялась. – А где Зурик? – наивно спросила Мурзик. Зурик как будто ожидал этого вопроса и тут же появился на террасе второго этажа в одних белых трусах (это те, что с гульфиком) и с опухшей рожей. Голова его была почему-то наголо выбрита и блестела от утренней росы (это был предрассветный пот!) . Походкой больного полиомиелитом он спустился по лестнице вниз и уселся напротив Верки. Тут же к нему подошел и сел рядом Гоша, рыжий бульдог, милее и терпимей которого я не встречал, и они с одинаковым выражением на мордах стали глядеть в бесконечность, которая, по-моему, в тот момент находилась внутри трехлитровой банки. Верка молча, по-хозяйски, налила из банки полный стакан и со стуком поставила его перед Зуриком. Кабаненье продолжалось… Я отдал пульт управления ДВ Мурзилке, быстро объяснил ей, как надо им пользоваться, и пока она развлекалась, обшаривая окрестности Сухуми в поисках знакомых «хачиков», сам занялся делом. Мы уже выскочили на Симферопольское шоссе и неслись по нему под 120. По плану у нас был очаровательный пикник в лесах, где прошло мое детство. Для того, чтобы он стал на самом деле очаровательным, надо было сделать самую малость – привести эти леса в порядок. Пока мой первый интеллект вкупе со всем моим бренным телом составляли Мурзику компанию и даже время от времени издавали разные звуки: «Смотри, Кохта! Смотри, Важа! Смотри, Бэссо! Смотри, Рафик! Вахтанг! Тимур! Тэнго! Рома! Нукрия!» и т. д., то второй мой интеллект начал экологическую чистку (третий и четвертый были поглощены структурным анализом и моделированием происходящих в мире событий, пятый сидел на галактической связи, а шестой и все остальные шлялись по всем Вселенным и занимались черти чем) . Загадили мою Родину основательно. Я быстро поставил фильтры вдоль всей Лопасни, некогда чистейшей и милейшей русской речушки, ныне превращенной в сточную канаву. Ниже по течению от места пикника я поставил временную плотину и поднял уровень воды до былого. Быстро вычистил ил со дна и просеял весь донный песок. На Пионерском пляже, где намечалось купание, я быстро снес всю растительность, выросшую на месте пляжа и просеял весь песок. Воду в реке я нагрел до 20 градусов. Далее по всему берегу извел бурьян, другие сорняки и вырастил новую ровную зеленую травку с полевыми цветочками (за цветами пришлось смотаться в