Минут через пятнадцать милосец вернулся с командой медиков. Джек опустил на пол похолодевшую руку Пеписа и отошел в сторону – сейчас императору могли помочь только врачи.

*

Элибер стояла в госпитальном отсеке дворца и нервно посматривала во все стороны. Светло-коричневый свитер оттенял глубину её карих глаз. Эта нервная, почти звериная тревога, наполнявшая все её существо, лишний раз подчеркивала природную женскую грацию и красоту девушки. Элибер скосила на Джека шоколадно-коричневый глаз с золотистыми крапинками по краям и нервно, почти что резко сказала: – Если бы ты был таким мужчиной, какого я знала когда-то, этого не случилось бы.

– Я не могу отвечать за сердечно-сосудистую систему императора, – спокойно ответил Шторм.

– Конечно, нет! – Элибер посмотрела на Джека с явным чувством превосходства. Наверное, она была права и имела право и на злость, и на презрение – ведь Джек не смог помочь ей тогда, когда она так нуждалась в его помощи, а кроме того, он не смог сохранить свою тайну и раскрылся Вандоверу Баластеру. Правда, министр никак не показал ему, что что-то понял, – император после операции оправился, кровотечение прекратилось и угроза летального исхода отодвинулась, так что, несмотря на полную беспомощность Пеписа, интриги министра были затруднены, К тому же на планете полыхало восстание, и реальная власть могла в любую минуту ускользнуть не только от императора Триадского Трона, но и от его министра. Так что времени на Шторма и Элибер у Вандовера попросту не было.

Джек посмотрел на обсидиановые стены больничного блока и поморщился – за последнее время госпитальная обстановка ему изрядно надоела. Он отошел от полыхающей негодованием Элибер – пусть немного успокоится! – и подумал, что должен побывать еще где-то. Вот только вопрос – где?

Не имея доступа в космопорт, с планеты нельзя было вылететь. Наверное, именно поэтому больше всего крови проливалось на территории мальтенских космопортом. Императорские войска сражались с повстанцами. Военная разведка доносила, что фракции уокеров не ладят между собой, а значит, возможность найти Святого Калина будет целиком зависеть от того, кто захватит космодромы. Видимо, траки понимали это не хуже Шторма. По последним данным, их силы концентрировались в направлении космических вокзалов и – более того – жуки захватывали все больше и больше объектов. К счастью, главный космопорт столицы был оборудован как крепость – его техническое оснащение позволяло отражать наземную агрессию и агрессию из космоса.

Если Святой Калин до сих пор был жив, его время было уже на исходе. Шторм должен был спешить и не мог позволить себе ввязываться в длительную гражданскую войну. Ему нужно было не просто покинуть планету – а покинуть её как можно быстрее. Он понимал это всем своим существом, На карту было поставлено многое. Пепис и Баластер играли в какие-то игры, окончательного смысла которых Джек не понимал, но он понимал другое – это мелкое самолюбивое политиканство расколет человечество на враждующие лагеря и откроет миры Триадского Трона для завоевания атфарелам и тракам. А тогда никому из людей не удастся выжить.

То, что раньше Шторм воспринимал как личный нравственный поиск, как дань дружбе и любви, сейчас приобрело огромные масштабы и стало судьбою мира . Джек не знал, может ли он взять на себя такую огромную ответственность, но, кажется, у него не было другого выхода.

Дверь в палату императора открылась, и в коридор медицинского блока вышла медсестра. Она вопросительно посмотрела на Джека:

– Вы – командир Шторм? Он кивнул:

– Да!…

– Хорошо – сестра открыла дверь шире, как бы приглашая Джека войти. – Император пришел в себя. Пока он еще не совсем адекватен, так что на многие его высказывания не стоит обращать внимания, имейте это в виду, когда будете разговаривать с Его Величеством. Он требует вас к себе. – Медсестра минуту помолчала. – Имейте в виду, что император очень слаб и его не следует волновать.

Элибер расслабилась и тихо пробормотала:

– Главное, что он жив… – и хотела пойти в палату вместе с Джеком, но медсестра преградила ей дорогу:

– Извините, но вас мы пустим в другой раз, а сейчас можно пройти только командиру. Пепис слишком слаб для того, чтобы принимать посетителей.

Элибер поморщилась и отошла в сторону.

Император выглядел плохо. Маленький, беспомощный комочек плоти никак не напоминал того человека, от взмаха руки которого еще недавно зависели судьбы миров. Сеть проводов и трубок, соединяющих больной организм с медицинской аппаратурой, покрывала худенькое тело. Огненно-рыжие волосы унылыми прядями висели вокруг головы – в них уже не было того зажигательного электричества, которое позволяло им раньше полыхать над императорским челом. И – более того – первый раз в жизни Джек увидел, что в алой голове Пеписа много седины. Что-то произошло и с лицом императора – его левая сторона была вытянута и странно, болезненно искривлена.

Джек наклонился и посмотрел в зеленые глаз Его Величества.

– Шторм… – произнес Пепис с явным усилием. Его язык не слушался его, а губы расползались в беспомощной улыбке. – Ш-т-о-р-м… – еще раз с усилием повторил император.

– Да, да, это я! – Джек наклонился еще ниже.

– Ч-т-о… ч-то про-ис-хо-дит? – каждое слово императора было длинным, растянутым, он не говорил, а последним усилием воли выдавливал из себя звуки. – 0-ни м-не не с-с-с-кажут.

Джек положил руку на плечо Пеписа, пытаясь хоть как-то успокоить его.

– На планету прибыли траки.

Император закрыл глаза. Похоже, то, что сказал Шторм, не было для него новостью, хотя это известие и не радовало Его Величество. Пепис собрался с силами, открыл глаза и опять посмотрел на Джека:

– Не забывай, Шторм, кто ты такой. Прими у Крока командование императорскими рыцарями. Сражайся так, чтобы все мы смогли выбраться отсюда. Победи траков и найди мне Святого Калина.

Джек улыбнулся:

– Это приказ?

– Да… – еле заметно кивнул головой император Джек вытянулся по стойке “смирно”:

– Я не стану уверять вас в своей верности, Ваше Величество, и торжественных обещаний давать тоже не буду. Я найду Святого Калина, а потом мы с вами обсудим вопрос, кому следует сидеть на Триадском Троне.

Глаза Пеписа на минуту расширились, он устало кивнул и издал что-то, что должно было бы называться смехом:

– Что-то такое я и предполагал…

– Да, вы не могли предполагать ничего другого. – Джек вздохнул. – И потом – приказывать мне вести войну с траками – это излишне. – Шторм кивнул Пепису и вышел.

Элибер в коридоре не было. Видимо, она так и не дождалась, когда Джек выйдет от Пеписа. Дворец и прилегающие к нему территории уже были освобождены от восставших, звуки боя теперь доносились из прилегающих к дворцовому комплексу улиц. Но порядка в розово-мраморных владениях Пеписа все еще не было – разбитые статуи, выбитые стекла, следы взрывов и человеческая кровь свидетельствовали о только что кипевшем тут сражении.

Шторм поспешил к баракам – там его давно уже ждал Роулинз. Джек кивнул:

– Капитан, я только что был у императора Пеписа. Так. вот, он реабилитировал меня и отдал соответствующие распоряжения. Так что выполнению нашего задания ничто не должно препятствовать.

Молодой белокурый офицер отдал честь:

– Я жду ваших указаний, сэр!

*

Вандовера Баластера Элибер нашла в маленькой засекреченной комнатке военного командования, среди бесчисленных компьютеров и средств дальней и ближней связи. Она откинула со лба волосы и решила подождать, когда министр полиции обратит на нее внимание. Она очень нервничала. В горле было сухо, слова застревали у нее во рту и не хотели выпархивать наружу. Вандовер не обращал на нее никакого внимания. Элибер кашлянула и обратилась к военному министру:

– Я повторяю: вы можете потребовать от меня всего, чего захотите, но не отправляйте меня в путешествие вместе с Джеком.

Баластер захохотал. Он хохотал долго, издевательски долго, и смысл его смеха бесконечно унижал Элибер. Вдруг министр холодно улыбнулся и сверкнул своим черным глазом: