– Ой, пожалуйста, Дерек, миленький, увезите меня отсюда! – воскликнула она так горячо, что Серебряный Человек оторопел. Инес умоляюще посмотрела на Антара. Тарик, можно? У меня и вправду нога болит! Я… Я полночи не спала! Прямо сейчас, да?
И брат, конечно, не стал возражать. Сказал только, чтобы Дерек сам привез Инес обратно, потому что ему некогда, и ушел домой. Прежде чем лететь с Дереком, следовало бы, конечно, дождаться, пока проснется мама, и поговорить с ней, но об этом не могло быть и речи. Солнце неумолимо опускалось к линии горизонта, и у Инес каждая минута была на счету. Тем более, что рядом с очагом около дома Марты она внезапно заметила крупного крыса, который прятался в тени позади большой деревянной бадьи с водой. И это был не Фути; тот, наверно, ушел куда-то вместе с братьями Марты, которых тоже нигде не было видно.
Да, конечно, это был тот самый Хей. Фути выглядел иначе, но, главное, он никогда не повел бы себя так странно. Стоя на задних лапах, этот крыс высовывал из-за бадьи голову – совсем как это сделал бы прячущийся человек – и сверлил Инес пронзительным взглядом маленьких, отсвечивающих красным глаз; она потому и заметила его, что почувствовала на себе этот взгляд. Как только девочка обратила на крыса внимание, он злобно оскалился и еще больше высунулся из своего укрытия. Шерсть на загривке у него встала дыбом, облезлый хвост угрожающе то поднимался, то опускался. Вся его поза говорила: «Не смей!» Инес даже испугалась, что он набросится на нее, и попятилась к «стрекозе».
Однако у Хея, видимо, хватило «ума» понять, что вокруг слишком много народу, и его просто пришибут, если он попытается ее удержать. Инес тут же забралась в «стрекозу» и сидела там, подпрыгивая от нетерпения, пока Дерек прощался с матерью Марты. Хей продолжал сверлить ее сердитым взглядом. Она уже поняла, что он не посмеет открыто выразить свое «неудовольствие», но, тем не менее, все время искоса поглядывала на него, ожидая подвоха.
Наконец, Дерек попрощался с Тиной, тоже залез в «стрекозу», и только тут Инес сообразила, что в маленькой летающей лодке всего два сиденья. Она с тревогой перевела вопросительный взгляд с Дерека на Адамса, все еще стоящего на земле.
– Возьмешь меня на ручки? – спросил он, с улыбкой глядя на девочку.
Шутил, конечно. Сиденья плотно прилегали друг к другу, и когда Адамс опустился на свое, Инес оказалась зажата между ним и Дереком.
Ничего страшного; она ведь такая маленькая, а оба они так старались, чтобы ей было удобно. Подвинулись и освободили достаточно места. Ах, они не понимали! Она была готова лететь как угодно, хоть в подвешенном состоянии, лишь бы поскорее убраться отсюда, лишь бы избавиться от нависшей над ней угрозы.
Наконец, «стрекоза» поднялась в воздух. Инес посмотрела вниз сквозь лобовое стекло и увидела Хея, который вконец обнаглел и теперь сидел прямо посреди двора, задрав мордочку кверху. Что, упустил добычу, злорадно подумала она? Ох, и достанется тебе от хозяина!
«Стрекоза» быстро удалялась от острова. Адамс обращал внимание Инес то на одно, то на другое, и постепенно она отвлеклась, почувствовала себя гораздо уверенней и спокойней.
Где-то на середине пути девочка обернулась. Ее родной остров таял вдали, уже затянутый пока еще легкими голубыми тенями; но все равно чувствовалось, что дело идет к вечеру. У Инес задрожали губы. Спасена? Свободна? И ей не придется становиться шпионкой и предательницей? Колдун не смог вмешаться, не смог задержать ее. Она вырвалась, вырвалась! Теперь нужно только сделать так, чтобы можно было не сразу возвращаться домой. Ну, хотя бы до тех пор, пока Антар соберет свой «отряд» и улетит на остров Пятницы. Инес почему-то казалось, что с этим проблем у нее не будет, что если она попросит Дерека – просто попросит, ничего не объясняя ему – какое-то время не отправлять ее домой, он не откажет ей.
Совершенно неожиданно для самой себя девочка повернулась к Адамсу, обхватила его руками, уткнулась лицом в грудь и замерла, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться.
Она почувствовала прикосновение его руки, осторожное поглаживание по волосам, но не видела, как поверх ее головы Серебряный Человек и Адамс обменялись встревоженными, недоуменными взглядами.
-4-
Врач оказался машиной, но к тому моменту, как он занялся Инес, она уже просто устала удивляться. Да и предстоящий осмотр путал ее, хотя Дерек уверял, что больно не будет.
– Ну, разве что немного щекотно, – сказал он и вышел из комнаты.
Дерек все понимает, подумала Инес. Привел ее сюда, указал стол, на который нужно было лечь, стул, куда следовало положить одежду, и простыню, которой она могла накрыться. И вышел из комнаты. А она беспокоилась, что придется раздеваться при нем. Дерек, конечно, не человек, но все равно было как-то неловко. Дурочка. Дерек, конечно, не человек, но он и впрямь все, все понимает.
Совершенно обнаженная под ослепительно белой простыней, Инес лежала на узком длинном столе, над которым горела… Ну да, лампа, что же еще? Хотя по форме она больше всего напоминала толстую шляпку большого гриба. Ее нижняя поверхность была разделена на множество небольших ячеек, в каждой из которых мягко светился свой собственный огонек. Неожиданно откуда-то из-за этой лампы высунулась суставчатая металлическая «рука», двумя маленькими хваталками осторожно сняла с девочки простыню и положила ее на стоящий рядом столик на колесиках. Скосив глаза, Инес с замиранием сердца следила за всеми этими манипуляциями.
Потом хваталки втянулись и на конце «руки» возник блестящий шарик. Он заскользил вдоль тела Инес, действительно порождая ощущение, очень похожее на легкую щекотку. И все, больше она не испытывала ровным счетом ничего. Движение шарика выглядело так, как если бы он, начиная с подошв, одновременно и продвигался вверх, и наматывал что-то сначала на одну ногу, потом на другую, потом на бедра, живот и так далее, до самой макушки. Обежав таким образом все тело, шарик снова исчез внутри «руки». Позади Инес что-то негромко загудело, свет лампы слегка пригас, но тут же вспыхнул ярче прежнего, хотя и приобрел чуть-чуть другой оттенок, не мягкий и желтоватый, как до этого, а более резкий, голубоватый или, скорее, фиолетовый. Так продолжалось совсем недолго, а потом простыня снова аккуратно накрыла ее тело, а «рука» втянулась наверх, за лампу. Спустя некоторое время в комнату вошел Дерек.
– Ну что, девочка моя? – спросил он. Не больно было? – Инес замотала головой. Вот видишь, я же говорил, – он помолчал. Врач сказал, что это называется «врожденный вывих тазобедренного сустава». Впрочем, не в названии дело. Вещь неприятная, но легко поправимая. Небольшая операция…
– Операция? – повторила Инес, внезапно почувствовав, что во рту у нее пересохло. Это… когда режут, что ли?
В прошлом году у Ланты вдруг очень сильно заболел живот, и врачи делали ей операцию – разрезали живот и что-то там удаляли. Плохое, загноившееся, Инес забыла название. Когда на следующий день Ланту принесли домой на носилках, простыни и повязка у нее на животе были все в пятнах крови, а сама она лежала бледная и жалобно стонала. Хотя во время операции Ланта спала, для чего ее перед этим напоили специальным отваром, проснувшись, она жаловалась на сильную боль в животе и пару дней горела, словно в огне. Рана долго не заживала, из-под повязки то и дело сочились кровь и гной, а потом на животе остался грубый, кривой фиолетовый рубец.
– Ну, зачем же сразу «режут», – ответил Дерек. – Чтобы ты знала, милая, наши врачи вообще никого не режут, у них совсем другие методы. Ты абсолютно ничего не почувствуешь и уже завтра проснешься совсем здоровенькой. Ну что, согласна?
Как в сказке, подумала Инес. Верилось во все это с трудом, но все же… верилось. После всего, что Инес увидела на этом острове собственными глазами. И еще потому, что так сказал Дерек, к которому она испытывала полное доверие. Инес согласилась, почти без раздумий.