Девочка подошла к столу, взяла кусок мяса и, подталкиваемая взглядом Эрритена, постелила на пол привядший баньяновый лист. Раскрошила на него свинину и обернулась, «спрашивая» взглядом, что дальше. Его глаза продолжали «говорить». Инес завернула оставшееся мясо, убрала в корзину, поставила ее у своих ног и снова вопросительно посмотрела на Эрритена. Он одобрительно кивнул. Теперь этот человек не казался ей ни некрасивым, ни страшным. Да, длинный нос с горбинкой и близко посаженные черные глаза делали его похожим на птицу, но что в этом плохого? Сейчас он напоминал Инес орла, прекрасного, гордого и смелого.
Новый свист призвал с улицы двух других крысов и все трое тут же накинулись на мясо. Эрритен посмотрел на Инес долгим взглядом.
– Иди к… Данае, но не… спрашивай… обо мне, – сказал он и жестом руки отпустил ее.
– Нет, нет, конечно, нет.
Она взяла корзину и до самой двери пятилась задом. Повернулась, сбежала по ступеням крыльца, пересекла двор, даже не взглянув в сторону распахнутой двери сарая, и пошла туда, куда ей было велено. Ноги сами несли ее. В ушах звенело, глаза заволокло туманом, а внутри медленно затихала болезненная и в то же время какая-то сладостная дрожь.
-4-
Инес не помнила, как добралась до дома, где жили тетя Бора и бабушка Даная. Отдала им корзину со свининой и тут же ушла, не сказав почти ни единого слова и не обращая внимания на приглашение посидеть, отдохнуть, выпить «лимонной водички» и, конечно, рассказать, как идут дела дома.
Она действовала совершенно автоматически, не отдавая себе отчета в происходящем, и очнулась лишь спустя некоторое время оттого, что кто-то взял ее за плечи и сильно встряхнул. Недоуменно оглянувшись, она с удивлением обнаружила, что уже нещадно палит солнце, а сама она стоит на берегу океана, у самой кромки воды. Над ней склонилось одутловатое, изрезанное глубокими морщинами лицо старика Пеаха. Встревоженно заглядывая Инес в глаза, он спросил:
– Эй, малышка! С тобой все в порядке?
– Да, – ответила Инес и недоуменно добавила. А что случилось?
– Это я у тебя хочу спросить, что случилось. Я увидел тебя сверху, – старик взмахнул рукой в сторону террасы, – и, пока спускался, ты все время без остановки ходила туда и обратно, размахивала руками и бормотала. Ну, так что с тобой произошло?
– Не… Не знаю, – ответила Инес.
И это была чистая правда; по крайней мере, в тот момент.
– Ты ведь Инес, да? Из гнезда Короля… Тьфу, черт, еще не привык, что их больше нет. Твой отец лошадник Трент, правильно? – она кивнула. Очень хороший человек, твой отец, а вот дед Мур у вас вздорный старикашка. Ну, ладно, это к делу не относится. Скажи-ка, что ты здесь делаешь?
– Гуляю, – не очень уверенно ответила Инес.
– Гуляешь? Ну-ну, – Пеах по-прежнему подозрительно всматривался в ее лицо. Шла бы ты домой, а? Что-то мне не нравится твой вид. Да и обедать скоро пора. Хочешь, провожу?– Да, я пойду домой, – встрепенулась Инес. – Спасибо. Со мной все в порядке, не надо провожать.
Больше всего ей хотелось поскорее остаться одной и обдумать… Что?
Тут полной ясности не было, лишь отчетливое ощущение, будто это что-то очень, очень важное. | Она поднялась по тропинке на террасу и оглянулась. Старик Пеах стоял на берегу и смотрел ей вслед. Инес с трудом удержалась, чтобы не побежать.
Куда? Туда, где ей никто не помешает. Ну, конечно. Скала Голова Болит, та, что позади их дома, вот самое подходящее место. У ее подножья навалены большие валуны, за ними Инес никто не увидит, это уже проверено, и не раз. Она часто пряталась там, когда на нее накатывало плохое настроение или просто хотелось побыть одной. Нужно только не попасться на глаза никому из домашних, прежде чем она соберется с мыслями.
Инес дохромала до скалы Голова Болит, прошмыгнула в тень между двумя огромными валунами, уселась на землю, обхватила руками согнутые в коленях ноги и прижалась спиной к нагретой солнцем скале.
Значит, так. Она шла… Куда? К бабушке Данае. Зачем? Несла ей жареную свинину, мама просила передать. И… И что? У бабушки она была, но позже, а сначала оказалась совсем в другом месте.
Постепенно все происшедшее стало всплывать в памяти, и чем дальше, тем больше Инес колотил озноб страха.
И едва ли не самое ужасное состояло в том, что она снова не могла вспомнить ни лица человека, заставившего крысов пригнать ее к себе, ни его имени, ни места, где находится дом, в котором он живет.
А между тем, Инес была уверена, что, как и в прошлый раз, при встрече узнала его. Как только она напрягала память, пытаясь вспомнить детали, тут же все расплывалось перед глазами, голову начинало ломить, и к горлу подступала тошнота.
Все остальное она вспомнила. Его вопросы. Свои ответы. То, что он приказал ей делать. То, чем он пригрозил, если она ослушается. И даже свое стремление угодить ему и зависть к тому крысу, которого он потрепал по шее.
Этот человек, наверно, колдун, очень могущественный колдун, раз он умеет проделывать такие вещи, подумала Инес. Он хочет знать, что собирается предпринять Антар. Зачем? Наверно, чтобы помешать ему. Но с какой стати? Почему?
Она сосредоточилась и снова попыталась хорошенько представить себе этого человека, не обращая внимания на бледное пятно, которое по-прежнему маячило на месте его лица. А потом сделала то, что, наверно, имело бы гораздо больше смысла не сейчас, а тогда, когда он сам сидел перед ней.
Однако в тот момент он настолько подчинил ее своей воле, что подобная мысль никак не могла прийти ей в голову.
Инес проникла его в сознание, вот что она сделала. Так, как прежде поступала по отношению к паукам. И тут же ее со страшной силой вышвырнуло обратно, но даже одного коротенького мига оказалось достаточно, чтобы она успела разглядеть в глубине сознания этого человека… Паука!
Невозможно, немыслимо! Снаружи человек, а внутри паук? Внезапно ее озарило.
Нет, не так! Паук, с помощью колдовства притворившийся человеком, вот кто он такой. И вот зачем ему нужен Антар. Чтобы отомстить за изгнание… нет, гибель… своих собратьев.
Но ужаснее всего было то, что колдун задумал погубить Антара, используя в качестве своего орудия именно ее, Инес. И он, без сомнения, может сделать это.
Она подняла голову. Пока солнце стояло высоко. Однако пройдет не так уж много времени и наступит вечер.
На закате неведомая сила подхватит ее, погонит к дому колдуна и заставит ответить на все его вопросы.
Инес знала, чувствовала, что не сможет воспротивиться этой силе и сделает все, что ей прикажет колдун. Предаст своего родного брата, погубит его, а заодно, может быть, и всех других людей в городе.
Она уткнулась лицом в колени и заплакала.
ГЛАВА 5
ИНЕС
-1-
В конце концов Инес покинула свое укрытие у скалы Голова Болит и вернулась домой. Мама спросила: «Ну, как там бабушка Даная?» – Нормально. – Что это значит – «нормально»? Антара о чем не спросишь, у него на все один ответ – «нормально», а теперь и ты тоже эту привычку у него переняла? Не можешь поподробнее рассказать?
По тому, как сверкнули мамины глаза, чувствовалось, что даже она, обладающая поистине безграничным терпением, готова вот-вот вспылить. Будь на ее месте кто-нибудь еще, Инес это ничуть не взволновало бы. Но мама… Мама – это было совсем другое дело. Инес понимала, что ведет себя по-свински, но не врать же, в самом деле? Хотя совсем без этого сейчас, наверно, все же не обойтись. Ну и, конечно, всегда оставалось еще одно, тоже не слишком честное, но зато совершенно безотказное средство.
– Я так устала, у меня нога разболелась, а ты ругаешься, – плаксиво сказала она, шмыгая носом, точно собиралась заплакать, и постаравшись вложить в звучание своего голоса весь имеющийся в ее распоряжении запас кротости; впрочем, весьма ограниченный. Выражение маминого лица мгновенно смягчилось. Не сердись, ладно? Я… По дороге туда я встретила Терезу, мы немножко поболтали, а потом пошли посмотреть на новорожденного козленочка… у ее соседей, – добавила Инес, испугавшись, что мама может случайно столкнуться с матерью Терезы и выяснить, что та ни о каком якобы только что родившемся у них козленочке понятия не имеет.