– Что ты там делаешь?
– Хочу кое-что найти.
– Что?
Одной рукой зажав нос, Занна ковырялась палкой в мусорном баке, пытаясь отыскать там нечто, ведомое только ей.
– Там, наверно, полно крыс или еще каких-нибудь противных тварей, – зашептала Диба. – Брось, хватит уже.
– Смотри, – вдруг сказала Занна. – Видишь?
И она ткнула палкой в царапину на железобетонной стенке.
Действительно, от мусорного бака к первым этажам Занниного дома протянулась какая-то едва заметная неровная линия.
– Разглядела? Это его след.
Занна опустилась на четвереньки.
– Ну да, видишь? – снова зашептала она. – Тут тоже царапины. Где оно цеплялось своими… ну, этими… железными спицами.
– Как тебе будет угодно, – ответила Диба. – Давай-ка пойдем отсюда скорей.
– Послушай, Диба! Ведь эта гадина подсматривала за мной… или подслушивала. Надо же выяснить, куда она скрылась.
– Мы даже толком не знаем, чего ищем, – хныкала Диба, но от Занны все-таки не отставала.
А Занна, пригнувшись, пробиралась в темноте так уверенно, словно шла по следу, который был виден только ей одной. Как ни вглядывалась Диба через Заннино плечо, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, увы, ничего не видела.
– Знаешь, на кого ты сейчас похожа? На сумасшедшую! – шептала она ей в спину. – Представляю, что подумают, если тебя кто-нибудь увидит.
– Подумаешь! Да и нет тут сейчас никого. А если б кто и был, я бы сюда не полезла.
– Темно, хоть глаз выколи. Ничего не вижу.
– Тут есть отметины, – сказала Занна. – Это его следы.
Она направилась в узкую щель между двумя огромными железобетонными зданиями на задворки микрорайона. Девочки углубились в лабиринт между какими-то стенами, мусорными баками, гаражами и свалками. Диба все время боязливо озиралась.
– Пошли домой, Занни, – хныкала она. – Мы тут заблудимся.
– Да подожди ты! – прикрикнула на нее Занна. – У меня такое чувство…
Она не уточнила, какое чувство имела в виду. Но Дибе показалось, что ее подруга и вправду немного не в себе.
– Так, так, теперь сюда… – бормотала она, не замедляя шага и не отрывая глаз от чего-то невидимого у себя под ногами.
Действительно, Занна была похожа сейчас на лунатика, на человека в состоянии транса или на животное, которого направляет по следу неведомое внутреннее чувство, сходное с инстинктом. Она уверенно лавировала между стенами огромных домов, кое-где освещенных неверным ядовито-желтым светом уличных фонарей.
– Я ничего не вижу, – скулила Диба. Ей было очень страшно. – Тут нет никаких следов.
– Нет есть, – как во сне отозвалась Занна. Она протянула руку, даже не глядя, куда показывает. – Вот смотри, неужели не видишь?
В голосе ее звучало искреннее, неподдельное удивление.
– Ну да, он прошел именно здесь.
И она прибавила шагу.
– Занночка, – тревожно повторяла Диба, переходя на бег, чтобы не отстать от подруги. – Тут же совсем ничегошеньки не видно!
Главная улица микрорайона давно уже скрылась где-то позади; до слуха лишь изредка доносился шум куда-то спешащих даже в этот глухой час автомобилей. Занна свернула за угол: действительно, было такое впечатление, будто она идет не сама по себе, а ее кто-то тащит за собой на веревке.
– Да подожди же ты! – взмолилась Диба и вдруг на всем ходу врезалась Занне в спину.
Прямо перед собой, в самом основании монолитного блока, освещенного тусклым светом слабо мерцающего фонаря, девочки увидели полураскрытую дверь. Асфальт возле нее был залит огромной, покрытой масляными разводами лужей. Порог был тоже заляпан машинным маслом.
– Ты что, с ума сошла? – зашипела Диба, заглядывая подруге в лицо. – Не ходи туда…
Но Занна уже сделала шаг вперед и скрылась в темноте дверного проема. Что оставалось делать Дибе?
– Ой, Занночка, куда же ты? Ну пожалуйста, не ходи туда! – жалобно пролепетала она и вошла вслед за ней.
– Есть тут кто-нибудь? – осторожно спросила Занна, стараясь, чтобы голос ее звучал не очень громко.
Они стояли в узком коридорчике подвального помещения. Под потолком тускло отсвечивали крохотные оконца с потрескавшимися стеклами, затянутыми паутиной, в которой было полно застрявших мух. Коридор освещался всего парой лампочек, таких слабых, будто им было до смерти жаль тратить драгоценное электричество для освещения этого убогого места.
– Пошли отсюда скорей, – снова сказала Диба. – Видишь, тут ничего нет.
По стенам тянулись какие-то трубы, электрические кабели, где-то дальше в темноте щелкали счетчики.
– Эй! – снова позвала Занна.
Коридорчик заканчивался огромным подвальным помещением. Скорее всего, оно простиралось под всем зданием, до самого конца без единой перегородки. Вдоль стен валялись старые, ржавые инструменты; на полу отсвечивали глубокие лужи, в которых мокли обрывки веревок, какие-то мешки; кое-где стояли полуразобранные, покрытые ржавчиной велосипеды; в углу раскрыл огромную пасть старый холодильник с выдранными внутренностями. Кое-где светились такие же тусклые, как и в коридоре, лампочки, а сквозь грязные окна едва пробивался свет уличных фонарей. Издалека доносился шум проезжающих автомобилей.
Посередине подвала в полумраке виднелась стойка, куда сходились многочисленные трубы. На циферблатах манометров дрожали и прыгали стрелки. Повсюду торчали большие железные краны, с помощью которых регулируется давление. В самом центре – большая задвижка, рукоятка которой была с рулевое колесо автобуса. Казалось, поверни ее – и откроется какой-нибудь воздушный шлюз, как на подводной лодке.
– Ну пойдем же отсюда скорей, – шептала Диба. – Здесь очень страшно.
Но Занна медленно, как сомнамбула, продолжала идти вперед.
– Занна! – Диба попятилась обратно к двери. – Мы же здесь совсем одни, в этом подвале! И никто не знает, что мы здесь. Ну пошли, ну пожалуйста!
– Вот тут еще масло… – бормотала Занна, не слушая ее. – Эта тварь… этот зонтик… он точно был здесь.
Она подошла к колесу задвижки и попробовала повернуть его.
– «Поверни колесо и ничего не бойся», – пробормотала она.
– Что? – не поняла Диба. – Ну хватит, пошли уже. Идешь ты наконец?
И она решительно направилась к выходу.
Но Занна ее не слушала. Обеими руками она крепко вцепилась в колесо задвижки и медленно стала его поворачивать.
Поначалу колесо поддавалось с трудом. Ей пришлось сильно поднатужиться. Задвижка шла со скрипом – видно, давно ею никто не пользовался и она успела заржаветь.
Вдруг, по мере того как поворачивалось колесо, что-то странное стало происходить с освещением.
Диба, не дойдя до выхода, испуганно застыла на месте. Занна опустила было руки, но, поколебавшись, снова взялась за колесо.
Освещение продолжало меняться. Лампочки больше не горели ровным тусклым светом, а как-то странно мерцали. Вдобавок и звуки теперь отдавались в ушах как-то глухо. Диба снова попятилась в сторону выхода.
– Что это? – прошептала она, замирая от страха.
А Занна все налегала на колесо, и с каждым поворотом свет принимался мерцать, и шум улицы раздавался как-то странно, прерывисто.
– Ну не надо, Занночка, – хныкала Диба. – Ну пожалуйста, перестань.
Занна повернула задвижку еще на несколько сантиметров, и характер звуков снова изменился – то же самое произошло и со светом. Подвальные лампочки на мгновение вдруг ярко вспыхнули, а шум автомобилей зазвучал неожиданно отчетливо и громко, словно они проезжали где-то совсем рядом.
Но вот железное колесо пошло легче, Занна вращала его все быстрей и быстрей. А свет, как ни странно, снова стал постепенно тускнеть.
– Похоже, ты уменьшаешь тут напряжение, – сказала Диба, но вдруг замолчала, глядя на окна.
Следуя ее взгляду, Занна тоже посмотрела туда: вот это да! Оказывается, свет уличных фонарей тоже потускнел!