– Ну что, – прошептала Диба, постукивая пальцем по стойке автобусной остановки, – как ты думаешь, что за нами сейчас придет?
– Не знаю, – ответила Занна.
– Караван верблюдов?
– Или пароход.
– Или карета, как за Золушкой?
– Или русские сани.
Но улыбки сразу сбежали с лиц подружек, когда вдруг откуда-то послышалось знакомое урчание автомобильного двигателя. Из-за угла вывернул обыкновенный двухъярусный автобус красного цвета.
– Ну надо же… – пробормотала Диба.
– Настоящий автобус, – закончила Занна.
Обадэй Финг так и сиял от удовольствия.
– Ну разве это не чудесно! – повторял он.
Внешне автобус выглядел так, будто только что побывал в аварии: стекла кое-где потрескались, на боках множество вмятин. Вместо номера у него болтался какой-то непонятный знак, то ли нарисованный от руки рулон бумаги, то ли просто случайный узор. Это был старинный «рутмастер», с открытой площадкой в задней части и отдельной кабиной впереди для шофера – в Лондоне эта модель давным-давно отслужила свой век и была списана вчистую.
За рулем автобуса сидела женщина в истрепанной униформе и темных очках.
– Это наш кормчий, – сказал Обадэй. – А вместе с ней и один из лучших наших нонлондонских бойцов. Защитник, так сказать, нашего транзита, священный воитель транспорта.
– Доброе утро, – широко улыбнулся мужчина, спрыгивая с подножки транспортного средства.
– Кондуктор автобуса, – прошептал Обадэй.
Кондуктор был облачен в старинную униформу Лондонской транспортной службы. Во многих местах она была порвана, зашита, снова порвана и снова зашита, но была чисто выстирана, хотя кое-где и виднелись пятна и какие-то подпалины. На груди у него на ремне свисала какая-то хитрая штуковина, по которой он непрерывно барабанил пальцами. Кроме этого на шее висели бусы и несколько амулетов, а на кожаном поясе болталась полицейская дубинка.
– Миссис Жажаба, – сказал кондуктор, снимая фуражку и кланяясь пожилой женщине. – Очень, очень приятно, как всегда. Снова на станцию Манифест? А вы, мадам? – Он вежливо наклонил голову в сторону лобстерши. – Молчите, я попробую угадать… До эстуария? Не забудьте, у вас там пересадка! Пожалуйста, прошу вас, проходите. А вы, сэр… – Он повернулся к Обадэю.
– А вот этого я вовсе не обязан… не могу вам сказать, – запинаясь, проговорил Обадэй. – Не скрою, это для меня большая честь, высокая, так сказать, но не могу, я очень испытываю и весь охвачен! От имени всего Нонлондона…
– Ну хорошо, хорошо… – В голосе человека в униформе зазвучали нотки вежливой скуки. – Это очень любезно с вашей стороны. Позвольте узнать, до какой станции вы едете?
– Я – Обадэй Финг, а это мой коллега Скул. Эту юную леди зовут Диба, а вот это, – и он простер руку в сторону Занны, – это и есть истинная причина нашего путешествия. Я полагаю, ваш маршрут проходит через Бегающий мост?
Обадэй сунул руку в карман, порылся и вытащил горсть денег. Тут были французские франки, и немецкие марки, и старинные банкноты английских фунтов стерлингов, и еще какие-то разноцветные бумажки – такие деньги Занна с Дибой видели впервые.
– У одной из наших юных спутниц билет уже есть.
Занна молча протянула свой проездной билет.
– Перед вами… – торжественно произнес Обадэй.
– Шуази, – прошептал изумленный кондуктор.
Он осторожно, двумя пальцами, взялся за кончик билета и принялся внимательно его рассматривать.
– О да, этот билет я знаю, – обратился он наконец к Занне с улыбкой. – Изумлен, потрясен, побожусь, если не верите, испытываю глубочайшее волнение и даже в каком-то смысле страх и… трепет. О, это вкус и первых дней пребывания в Нонлондоне. Как сказал поэт, его испытывает всякий, кто… как его… припадает к этому источнику истомившимися от жажды устами. Шуази, для меня это большая честь.
– Так, значит, и вам это чувство знакомо… – начала было Занна.
– Вы, значит, тоже не местный? – подхватила Диба.
– А откуда, по-вашему, у меня все это? – Он горделиво показал на свою униформу и сумку на животе. – А вы сами-то откуда будете?
– Из Килбурна, – ответила Занна.
– А-а. А я родился и вырос в Тутинге. Джо Джонс, рад познакомиться. Я много путешествовал, где только не побывал, – ну а потом занялся навнавтингом, так это здесь называют, попал в Нонлондон где-то лет десять тому назад, да, где-то так, может, даже и больше.
– Правда? – воскликнула Занна. – Ну слава богу! Может, хоть вы нам все объясните.
– Тут такое творится, у нас просто голова кругом, – подхватила Диба. – Нам обязательно надо вернуться домой, я так соскучилась по маме с папой…
– Эй, Роза! – крикнул Джонс.
Из окна кабины высунулась голова женщины-шофера.
– Ты только посмотри, кто с нами сегодня едет!
Женщина сдвинула темные очки на нос и внимательно посмотрела на девочек.
– Та, что посветлей… – продолжал Джонс. – Юная леди. Приехала в гости. Потому что, к примеру, у нас тут становится что-то неладно, в нашем Нонлондоне…
Розины глаза округлились.
– Не может быть! Неужели это сама Шуази?
Занна с Дибой переглянулись.
– Боже мой! – продолжила Роза. – Ходили слухи в старом городе, мол, что-то такое происходит, по шоферским каналам связи… шоферы чего только не придумают, одна даже хвасталась, что видела Шуази в каком-то кафе! Но я-то думала, все это глупости, мало ли что болтают… Ну, наконец-то! Давно пора!
– Вот именно, давно пора! – подтвердил кондуктор. – И наша с тобой, Роза, задача теперь – доставить ее в целости и сохранности прямо к Бегающему мосту!
– Так, значит, она будет на нашей стороне! Ну, с ней-то теперь все пойдет как надо!
– Постойте, – вставила Занна. – Я ведь ничего об этом не знаю…
– Как это «постойте»? Что это значит – «постойте»? – воскликнула пожилая дама.
– Едем, едем, миссис Жажаба. – Джо Джонс понизил голос и снова обратился к Обадэю и девочкам: – Только теперь надо соблюдать крайнюю осторожность. Я имею в виду тех, кто об этом знает. Тут есть… кое-кто, кто хотел бы нам помешать. До Бегающего моста несколько остановок. Мы будем ехать как обычно, чтобы не вызвать никаких подозрений. И через каких-нибудь несколько часов будем на месте.
– Прошу вас, спрячьте ваши деньги. – Джонс взял руку Обадэя и сложил его пальцы в кулак. – Ведь вы сопровождаете не кого-нибудь, а Шуази. И помните – никому ни слова. Для всех остальных вы – обычные просители, вы едете к предсказителям, чтобы задать им свой вопрос, вот и все. Ну а это что такое? Это тоже с вами? И как его зовут? – И он указал на кефирную картонку, робко жавшуюся к автобусному колесу.
– Да, он с нами, – ответила Диба. – Его зовут… – Диба недолго думала. – Его зовут Кисляй. Ну пошли, Кисляйчик.
Занна удивленно подняла брови.
Но картонка уже шустро запрыгнула вслед за ними в автобус, и видно было, что она счастлива.
– Кисляй, говоришь? – ехидно прошептала Занна.
– Да помолчи ты, – отозвалась Диба. – Будь довольна, что тебя прозвали Шуази, а не как-нибудь еще похуже, понятно?
На нижнем ярусе автобуса набралось еще несколько пассажиров: мужчины и женщины, все в пестрых и причудливых одеждах, а также некоторые другие индивидуумы, еще более странные. А Занна с Дибой, как всегда они делали в Лондоне, сразу направились к лестнице, ведущей на верхний ярус.
Но кондуктор их остановил.
– Не сейчас, пожалуйста, – сказал он. – Подождите немного.
Он зазвонил, и автобус тронулся. Обадэй и Скул заняли сиденья, а Занна с Дибой остались рядом с Джонсом на задней площадке.
– Следующая остановка – станция Манифест, – сообщил он. – Она у нас прямо по курсу.
– Прямо по курсу не получится, – сказала Диба и показала пальцем вперед. – Смотрите, прямо по курсу у нас стена.
Но автобус, похоже, и не думал ни тормозить, ни сворачивать.
– Мы сейчас врежемся, – дрожащим голосом проговорила Занна.