Литмир - Электронная Библиотека

– О, – сказала она, – для vecchio? – и засмеялась, доставая бутылку. Потом налила мутную жидкость в три рюмки.

Американка сидела у стены, на которой висели газеты. Муж поставил перед ней рюмку.

– Выпей немножко. Может быть, тебе будет лучше.

Она молча смотрела на рюмку. Американец вышел из комнаты с рюмкой для Педуцци, но не нашел его.

– Не знаю, где он, – сказал он, входя обратно в комнату и держа рюмку в руке.

– Ему бы четверть, – сказала жена.

– А сколько стоит четверть литра? – спросил американец продавщицу.

– Белого? Лира.

– Нет, марсалы. И это туда же, – сказал он, протягивая ей рюмку, которая предназначалась для Педуцци, и свою.

Девушка стала лить вино через воронку.

– А теперь нужно бутылку, чтобы захватить вино с собой, – сказал американец.

Продавщица пошла искать бутылку. Все это ее очень забавляло.

– Мне очень жаль, что у тебя испортилось настроение, Тайни, – сказал американец. – Очень жалею, что поднял этот разговор за завтраком. В сущности, мы говорили об одном и том же, но с разных точек зрения.

– Какая разница? – сказала она. – В конце концов, мне безразлично.

– Тебе не холодно? – спросил он. – Почему ты не надела второй свитер?

– На мне уже и так три.

В комнату вошла продавщица с узкой темной бутылкой в руках и вылила туда марсалу. Американец заплатил еще пять лир. Они вышли. Продавщицу все это забавляло. Педуцци прохаживался взад и вперед в конце улицы, где было не так ветрено, держа в руках удочки.

– Пойдем, – сказал он. – Я понесу удочки. Что за беда, если кто-нибудь нас увидит? Нас никто не тронет. В Кортино меня никто не тронет. Я всех знаю в municipio[20]. Я бывший солдат. Все в городе любят меня. Я торгую лягушками. Ну что же, что запрещено удить рыбу? Наплевать! Сущая ерунда, Не волнуйтесь. Крупная форель, говорю я вам, и сколько угодно.

Они спустились с холма к реке. Город остался позади. Солнце спряталось, и накрапывал дождь.

– Вот там, – сказал Педуцци, показывая на девушку, стоявшую на пороге дома, мимо которого они проходили, – meine Tochter[21].

– Какой доктор? – сказала американка. – Разве он хочет показать нам своего доктора?

– Он говорит Tochter, – сказал американец.

Девушка, на которую показывал Педуцци, вошла в дом.

Они спустились с холма через поле, потом повернули и пошли вдоль берега реки. Педуцци говорил быстро, многозначительно подмигивая. Они шли рядом, и американка чувствовала, как от Педуцци пахнет вином. Один раз он даже толкнул ее локтем. Он говорил то на диалекте Ампеццо, то на немецко-тирольском диалекте. Он никак не мог сообразить, какой же язык его спутники лучше понимают, и поэтому говорил на обоих. Но когда американец произнес «ja, ja»[22], Педуцци решил окончательно перейти на тирольский. Молодые люди ничего не понимали.

– Когда мы проходили по городу, все нас видели. За нами, наверное, следит речная охрана. Очень жалею, что мы в это дело впутались. Да еще этот старый дурак вдребезги пьян.

– А у тебя, конечно, не хватает духу вернуться назад, – сказала американка. – Тебе непременно нужно идти с ним дальше.

– А ты бы вернулась? Возвращайся домой, Тайни.

– Я останусь с тобой. Уж если садиться в тюрьму, так, по крайней мере, вместе.

Они круто повернули к воде, и Педуцци остановился, отчаянно жестикулируя и указывая на реку. Шинель его развевалась по ветру. Вода была грязная и мутная. Направо на берегу лежала кучка мусора.

– Да говорите по-итальянски, – сказал американец.

– Un'mezz'ora. Piu d'un'mezz'ora[23].

– Он говорит, что нам еще, по крайней мере, полчаса ходу. Возвращайся лучше домой, Тайни. Ты и так уже озябла на этом ветру. Погода мерзкая, и все равно ничего интересного не предвидится.

– Хорошо, – ответила американка и стала взбираться на поросший травой берег.

Педуцци был внизу, у реки, и заметил, что американка ушла, только когда она была уже на гребне холма.

– Фрау! – закричал он. – Фрейлен! Фрау, что же вы уходите?

Американка скрылась за холмом.

– Ушла, – сказал Педуцци. Он был возмущен.

Он снял резинку, которой были связаны удочки, и начал собирать их.

– Но ведь вы же сказали, что еще полчаса ходу.

– Да, да. Там очень хорошо. Но здесь тоже хорошо.

– Правда?

– Ну конечно. И здесь хорошо, и там хорошо.

Американец сел на берегу, собрал удочку, приладил катушку и протянул леску через кольцо. Ему было не по себе, и он боялся, что каждую минуту может нагрянуть речная охрана или на берегу появится толпа местных жителей. Он видел городские дома и кампаниллу над гребнем холма. Он открыл свой ящик с поводками. Педуцци наклонился и засунул туда свой плоский заскорузлый большой палец и указательный и смешал влажные поводки.

– А грузило есть у вас?

– Нет.

– У вас должно быть грузило. – Педуцци был взволнован. Нельзя без piombo[24]. Piombo. Немного piombo. Вот тут. Как раз над крючком, а то наживка будет плавать по воде. Обязательно надо piombo. Хоть маленький кусочек.

– А у вас есть?

– Нет.

Он стал лихорадочно шарить в карманах, роясь в грязной подкладке своей шинели.

– Ничего нет. Нельзя без piombo.

– Ну, так, значит, удить нельзя, – сказал американец и разобрал удочку, наматывая обратно леску через кольцо. – Мы достанем piombo и будем удить завтра.

– Ну, послушайте, caro[25], у вас должно быть piombo. Иначе леска будет плавать по воде.

На глазах Педуцци рушились все надежды.

– Piombo должно быть у вас. Нам хватит кусочка. Удочки у вас совсем новенькие, а вот грузила нет. Я бы принес. А вы сказали, что все у вас есть.

Американец смотрел на реку, мутную от тающего снега.

– Ну что же, – сказал он, – мы раздобудем немного piombo и будем удить завтра.

– Утром? В котором часу?

– В семь.

Выглянуло солнце. Стало тепло и приятно. Американец почувствовал облегчение. Он уже больше не нарушает закона. Усевшись на берегу, он достал из кармана бутылку с марсалой и передал ее Педуцци. Педуцци передал ее обратно. Американец сделал глоток и передал бутылку обратно.

– Пейте, – сказал он, – пейте. Это ваша марсала.

Сделав еще маленький глоток, американец снова протянул бутылку Педуцци. Тот внимательно посмотрел на нее, потом торопливо схватил и залпом выпил. Седые волосы в складках его шеи шевелились, когда он пил, глаза не отрываясь смотрели на узкую темную бутылку. Он выпил ее до дна. Пока он пил, светило солнце. Было чудесно. Все-таки это был удачный день! Чудесный день!

– Senta, caro![26] Завтра утром, в семь.

Он несколько раз назвал американца «саго», и это ему сошло. Хорошая была марсала! Таких дней еще много будет впереди, и начнется это завтра, в семь часов утра.

Они стали подниматься на холм по направлению к городу. Американец шел впереди. Он был почти на гребне холма, когда Педуцци окликнул его:

– Послушайте, саго. Не дадите ли вы мне пять лир?

– За сегодня? – хмурясь, спросил американец.

– Нет, не за сегодня. Дайте мне их сегодня за завтрашний день. Я запасу все, что нужно на завтра. Pane, salami, formaggio[27], хорошей закуски для всех нас. Вы, я и синьора. Наживку, пескарей, не одних червяков. И марсала будет. Все за пять лир. Пять лир, а, синьор?

Американец порылся в бумажнике и достал бумажку в две лиры и две по одной.

– Благодарю вас, саго. Благодарю вас, – сказал Педуцци таким тоном, каким говорят члены «Карлтон-клуба», принимая «Морнинг пост» из рук соседа.

вернуться

20

городской совет (итал.)

вернуться

21

моя дочка (нем.)

вернуться

22

да, да (нем.)

вернуться

23

Полчаса. Больше получаса (итал.)

вернуться

24

свинец (итал.)

вернуться

25

дорогой (итал.)

вернуться

26

Слушай, дорогой! (итал.)

вернуться

27

хлеб, салями, сыр (итал.)

14
{"b":"11815","o":1}