— Нет-нет, останься, — поспешно возразила Сью.

Хэкет был несколько разочарован.

— Сью, я хотел бы, чтобы в следующий мой приезд ты посмотрела дом.

— А что говорил директор об учителе, который прежде там жил? — поинтересовалась Джули.

— Да почти ничего, — ухмыльнулся Хэкет.

Едва заметно покачав головой, Джули уставилась в свою чашку.

— А что? — спросил Хэкет, немного удивленный выражением ее лица.

— Возможно, мне не следует об этом говорить, но я полагаю, он должен был сказать тебе… Каждый может тебе об этом рассказать. Все газеты писали. Сенсация. Полиция так и не выяснила, почему он это сделал.

— Сделал — что? — Сью взглянула на сестру.

— Однажды ночью он, должно быть, помешался… Схватил ружье, убил жену и сына, а потом вставил себе в рот ружейный ствол и застрелился.

Глава 38

Илейн Крэйвен сидела перед кабинетом врача.

Потоки солнечного света, вливаясь в широкие окна, бросали яркие блики на белые стены комнаты. Илейн смотрела по сторонам и всякий раз, поймав на себе взгляд секретарши, улыбалась ей. Илейн взглянула на часы, висевшие над столом: доктор Кёртис должен был принять ее через пять минут. Она попыталась осторожно переменить положение левой руки в надежде, что уменьшится боль. Однако это нисколько не помогло — острая боль вновь пронзила предплечье.

— Что у вас с рукой? — спросила секретарша.

— Да так, несчастный случай, — небрежно обронила пациентка, пожав плечами, что вызвало новый приступ боли.

Женщины заговорили о погоде. Однако секретарше быстро наскучила метеорологическая тема, и она завела речь о другом.

— Как ваша семья? У вас ведь один мальчик? — спросила она у посетительницы.

Илейн кивнула.

— Да, Филип. С ним все в порядке. С мужем тоже. Это только со мной вечно происходят какие-нибудь дурацкие истории. — Она кивком указала на перевязанную руку, заодно как бы напоминая о цели своего визита.

Раздался громкий гудок селектора, установленного прямо перед секретаршей. Она щелкнула выключателем.

— Попросите ко мне миссис Крэйвен, пожалуйста. — Динамик придавал голосу Кёртиса металлическое звучание, словно говорил робот, а не живой человек.

Илейн, еще раз улыбнувшись секретарше, направилась к двери с надписью: «Без приглашения не входить». За дверью находился короткий коридорчик, ведущий к следующей двери. Она постучала и вошла.

При виде посетительницы Эдвард Кёртис улыбнулся. Пригласив ее сесть, он тотчас кивнул на перевязанную руку.

— Надеюсь, ваши домашние чувствуют себя лучше, чем вы, Илейн, — произнес он, поднимаясь со стула. — Что с вами случилось?

— Несчастный случай. Чистейшая случайность. — Она взглянула на Кёртиса, и он заметил, что в глазах ее промелькнуло что-то похожее на страх.

— Дайте-ка взглянуть, — сказал доктор.

Она положила перед ним на стол свою руку. С необычайной осторожностью Кёртис принялся разматывать бинты, извиняясь всякий раз, когда Илейн вскрикивала от боли. Размотав последний виток бинта, он увидел два больших ватных тампона, закрывавших ее предплечье. Он взял с подноса пинцет. Поддев им край ватного тампона, аккуратно отогнул его.

— Боже правый! — пробормотал он, открывая рану. — Как это вас угораздило?

На предплечье в нескольких местах отсутствовал кожный покров. Причем кожа не стерлась, а была содрана клочьями. Кёртис увидел скопления белесого гноя на месте вырванного с мясом клочка кожи.

Вторая рана выглядела еще хуже. Сняв тампон, доктор невольно вздрогнул. Часть мышцы у локтевого сгиба оказалась вырванной, и сквозь переплетение обнаженных мускулов проглядывала кость. По краям раны скопился гной, густой и многослойный, частично просочившийся в рану.

Он сурово взглянул на Илейн.

— Когда это случилось?

— Два дня назад.

— Почему вы меня не вызвали?! — рявкнул Кёртис. — Еще кто-нибудь пострадал?

Женщина покачала головой. Лицо ее исказилось от боли, когда он принялся за обработку ран.

— Я понимаю, что сама виновата, — сказала Илейн. — Я знала, что это время приближается. Мне следовало связаться с вами, но он вроде был в полном порядке.

Кёртис снял слой гноя и бросил в урну использованный тампон.

— Учтите: лечение должно проводиться регулярно, — проговорил доктор, обрабатывая другую рану. — Как мальчик?

— Беспокоен, — ответила она, немного помолчав.

— Завтра же приведите его ко мне. Пока еще что-нибудь не случилось.

Он выразительно взглянул на ее плечо. Илейн кивнула, наблюдая за тем, как он заново перебинтовывает рану. Минуту спустя, осторожно просунув левую руку в рукав, она надела пальто и направилась к выходу.

— Не забудьте же, — напомнил ей Кёртис.

Снова кивнув, она открыла дверь.

Глава 39

Когда он покидал Хинкстон, солнце клонилось к закату. Въехал же в предместье Лондона в сумерки.

Хэкет испытывал смешанные чувства. Ожидание, возбуждение, беспокойство — все эти эмоции имели отношение к его работе, а также к возможности начать новую жизнь вместе со Сью. Однако смущало его нечто другое…

Подозрение? Нет, не совсем подходящее определение… Скорее, тревога.

Почему Брукс утаил от него правду о предыдущем обитателе дома? Можно, конечно, допустить, что директор просто не желал распространяться на эту тему в беседе с незнакомым человеком. Хэкету понятно было и другое: возможно, директор опасался, что рассказ о разыгравшейся в доме трагедии отпугнет его. Но все же зачем так откровенно лгать?

Впрочем, беспокоила его даже не ложь Брукса: Хэкет с тревогой думал о причине, по которой его предшественник мог убить свою семью и покончить с собой.

Хэкет остановился у светофора. Тревожные мысли так и осаждали его.

Переутомился на работе? Нет, это уж чересчур.

«Возможно, ему не нравилась стряпня жены! — мрачно усмехнулся Хэкет. — А может, он завел интрижку и не мог больше смотреть в глаза жене? Может, они с ним товарищи по несчастью?»

Досадливо мотнув головой, Хэкет попытался выбросить эту чушь из головы. И в тот же миг вспыхнул зеленый свет.

По мере того как он углублялся в кварталы столицы, на него наваливалась какая-то странная усталость. У него возникло ощущение чего-то тяжкого и удушающего, словно свинцовое одеяло, сброшенное им сегодня утром при выезде из города, вновь накрывало его с головой.

Возможно, Хэкета угнетало само возвращение — возвращение в дом, с которым связаны столь тяжелые для него воспоминания.

«…Но ночь тянулась бесконечно… — доносилось из радиоприемника. — И я надеялся, так будет вечность. Один…»

Хэкет выключил приемник.

До дома оставалось приблизительно миль пять. Он взглянул на встроенные в панель часы.

Восемь тридцать восемь.

Хэкет зевнул, приостанавливаясь перед «зеброй». Первой улицу перешла женщина, толкавшая впереди себя переполненную коробками коляску, за ней молодая пара, державшаяся за руки. И наконец — высокий мужчина, мельком взглянувший на его машину. В ярком свете фар Хэкет хорошо разглядел его лицо. Прямые волосы, бледные щеки, запавшие глаза…

Хэкету показалось, что он уже где-то видел этого человека. Почувствовал, как что-то зашевелилось у него в душе… И в тот же миг заметил темное родимое пятно на шее мужчины. Сомнений не оставалось: это был он.

Хэкет изо всех сил вцепился в руль. Глаза его неотрывно следили за пешеходом.

За человеком, убившим его дочь.

Мимо него прошел Питер Уолтон.

Глава 40

Не раздумывая, Хэкет выскочил из машины и рванулся в сторону Уолтона.

— Эй ты, стой! — заорал учитель.

Напуганный окриком, Уолтон не стал дожидаться. Сорвавшись с места, он побежал по тротуару, расталкивая прохожих. Он не знал даже, почему вдруг побежал. Но гримасы ненависти, исказившей лицо выскочившего из машины человека, было достаточно, чтобы понять: кем бы ни являлся этот незнакомец, лучше держаться от него подальше.

Хэкет захлопнул дверцу и, не обращая внимания на сигналы стоявших позади водителей, бросился вдогонку за Уолтоном. Однако Хэкет не заметил, что и за ним самим побежал какой-то человек.