Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Скажи только, что все живы! Скажи…

— Конечно! Что с нами могло случиться? Уходи! Нас могут увидеть. Ты мне все-таки брат.

— Ладно, Хосе Луис! Скажи только им… А, не надо… Прости… — Рамиро повернулся и зашагал прочь.

— Ну что? — спросил следователь, когда он приблизился к машине. — Жив твой брат? А? Не хочет тебя знать? Вот так!

— Увезите! Увезите меня отсюда! Скорее! — Губы Рамиро Фернандеса зашептали слова проклятий, хотя он и сам не знал, кого и что проклинает: инструктора Альберти, себя, судьбу или… Он схватился за горло и, забившись в угол, умолк.

Когда выехали на шоссе, следователь коротко бросил притихшему Рамиро:

— Сколько ты уже здесь?

— Скоро два года. — И Рамиро Фернандес Гарсия твердо и решительно посмотрел в глаза следователю. — Не думайте, что проговорился. Я сам1 Я расскажу вам все…

Машинка стучала, словно сотрудник, сидевший за ней, стремился выйти победителем конкурса. Следователь то и дело просил Рамиро Фернандеса Гарсию говорить помедленней. Тот же весь ушел в воспоминания, и временами казалось, будто он забывал, что находится на допросе в органах госбезопасности, и рассказывал о себе друзьям, с которыми давно не виделся.

В июле 1959 года они вместе с сыном дона Карлоса уехали с Кубы и сначала поселились в Майами-Бич, в дорогом отеле «Карибиан». Правда, жили каждый в своем номере — разница в цене была значительной, — но кругом бурлила с детства увлекавшая его жизнь. Деньги у Рамиро были — дон Карлос перед отлетом в Испанию снабдил его на первое время, — и Рамиро, очутившись на богатейшем из курортов, старался взять все, что мог. Однако деньги быстро вышли. Сын помещика купил себе небольшое дело, но Рамиро ни компаньоном, ни служащим не позвал. И тут начались неприятности. Не проходило и недели, чтобы Рамиро не вызывали в отдел иммиграционной службы США.

— Я не понимал, чего они добивались, пока однажды мистер Эверфельд прямо не сказал мне: «Вы ведь арестовывались после нападения на Монкаду». Я удивился, откуда им это известно, но позднее мне стало ясно, что этот Эверфельд из ФБР, хотя и работал в иммиграционном отделе. На Кубе меня действительно арестовывали после Монкады. Но членом отряда Фиделя я не был, хотя помогать им помогал через Педро Родригеса.

— Через кого?

— Педро Родригес Гомес — мой друг детства. Он был близок к отряду Фиделя, но перед самой революцией мы с ним поссорились — не сошлись во взглядах…

— Так, так! Продолжайте.

— Я помогал революционерам, хотя и не понимал, чего Кастро добивается. Но Эверфельд твердил одно и то же: «Мы не доверяем вам. Докажите свою лояльность. Докажите нам, что вы не кастровец. Иначе вышлем обратно на Кубу». Я не знал, какие ему нужны доказательства, и тогда он открыто предложил сотрудничать с ФБР — выявлять коммунистов и кастровцев среди кубинцев, которые приезжают в Штаты. Я сказал ему, что политикой никогда не занимался, почти все время провел в провинции, мало кого знаю. Но ему, видно, было все равно. А мне… Мне были нужны деньги.

Так Рамиро Фернандес Гарсия стал работать на ФБР. Вместе с пятью такими же, как и он, «гусанос»[5] он должен был следить за пилотами, совершавшими регулярные рейсы между Гаваной и Майами, подслушивать их телефонные разговоры в отелях и составлять по ним оперативные сводки.

В январе 1961 года ФБР передало Рамиро Фернандеса Гарсию в распоряжение Центрального разведывательного управления США. Произошло это на частной квартире в центре Нью-Йорка.

— Поначалу часа три со мной беседовал рыжий детина, — По всему было видно, что Фернандес Гарсия охотно давал показания. — Потом мне сказали, что это один из помощников самого Аллена Даллеса. Расспрашивал о моей жизни, допытывался, хочу ли возвратиться на родину «без коммунистов».

— Как звали рыжего?

— Мистер Громан или Горман, точно не помню. Но на следующий день меня представили Вильяму Фримэну, который числился позже в Гватемале вторым шефом.[6]

— А кто был первым?

— Главным шефом был некий мистер Мак Куоринг — тоже старший кадровый офицер американской армии. Мистер Фримэн, которого в Гватемале все звали «полковник Фрэнк» или «мистер Катт», предложил мне «спокойную работенку», как он выразился, — следить за командным составом бригады и доносить ему обо всем подозрительном… Я согласился — что мне тогда оставалось делать? — и меня отправили в Гватемалу. Поселили вместе с руководителями отрядов бригады в доме помещика. Инструкторами там были Сонни и Джимми.

— Расскажите подробнее о ваших «подвигах» на Плайя-Хирси.

— Какие там подвиги! — Рамиро махнул рукой. — Я хоть и был вооружен, ни разу не выстрелил. У меня было приказание от полковника Фрэнка в пекло не лезть, в плен не попадать, а если что… живым не сдаваться. Когда стало ясно, что никто нас не поддержал, что войска Кастро и не думают переходить на нашу сторону, а сражаются, как львы, я сел на первый попавшийся баркас. Но тут к берегу подошел Т-34 и начал топить их один за другим. Я бросился в море. Остальные струсили, остались на борту и вместе с баркасом ушли на дно. Я поплыл в сторону транспорта. Меня заметили и выслали моторную лодку. «Вот это герой! Впервые вижу кубинца, который не побоялся акул!» — похвалил полковник Фрэнк. Операция провалилась…

— По какой причине, как вы полагаете?

— Тогда я понимал, но не хотел верить, — американское правительство думало загрести жар чужими руками. Да, собственно, и кому, как не нам, самим кубинцам, надлежало освободить Кубу от коммунистов… Только бригаду вооружить они вооружили, а во всем остальном обманули. Я был рядом, когда перед началом операции «Плутон» фрэнк и начальник разведки проводили последнее совещание с командирами подразделений бригады. Помню, как Билл утверждал: «Главное ваше преимущество заключается в том — и в этом нет никакого сомнения, — что Кастро не сможет организовать отпор раньше чем через 72 часа, так как он не располагает военными соединениями ни в районе, ни поблизости от места высадки. Ближайшие его отряды находятся в Санта-Кларе, а это далеко от зоны, и к ней нет должных подъездов. Кроме того, у нас имеются сведения, что воинские формирования Кастро в ближайших провинциях Лас-Вильяс и Матансас слабы и дезорганизованы. Потребуется несколько дней, чтобы привести их в состояние боевой готовности». На этом совещании Маноло Артиме — вы знаете, он был гражданским представителем кубинского правительства в эмиграции, — спросил Билла: «Скажите, Билл, в каком состоянии находятся средства связи в районе высадки? Хирон, Плайя-Ларга, Сан-Блас и другие населенные пункты сообщаются с остальной территорией Кубы по телефону или по радио?» «Там нет решительно никаких средств связи, — ответил ему Билл. — Если кто и увидит вас во время высадки, ему придется проделать 60 километров до сахарного завода «Ковадонга», чтобы добраться до телефона. Повторяю, зона операции пустынна, если не считать нескольких десятков рабочих, которые строят дома для туристов на Плайя-Хирон». Тогда командир бригады Хосе Перес Сан Роман спросил: «А какими сведениями вы располагаете о численности и силе вооруженных отрядов Кастро?» Билл, не моргнув глазом, ответил: «В час высадки Фидель Кастро будет располагать всего несколькими старыми танками и артиллерийскими орудиями и не будет иметь никакой авиации. Те немногие самолеты, которые достались Кастро в наследие от Батисты, будут уничтожены на земле бомбежкой наших Б-26. Вам обеспечено абсолютное превосходство!» Черт побери! Свинья! Он ничего не знал…

— Вы это откровенно?

— Да! Это одна из причин. Тогда Артиме еще спросил о положении с восставшими против Кастро в горах Эскамбрая. Билл сказал, что в горах, близлежащих к Хирону, более семисот человек ожидают высадки бригады и что на вспомогательных судах заготовлено вооружения и боеприпасов еще на шесть тысяч человек. «В соответствии с расчетами на основании данных разведки в первые три дня к бригаде присоединятся не менее пяти тысяч человек, которые ждут вас и выступят против Кастро. Кроме того, наши самолеты сбросят в районы городов оружие, которым могут воспользоваться все, кто недоволен коммунизмом…» В этом месте Фрэнк перебил Билла: «Главное, что вы должны помнить, ваша основная и единственная задача — удержать захваченный вами плацдарм в течение 72 часов!»

вернуться

5

«Черви», «слизняки» (исп.) — так на Кубе называют контрреволюционеров.

вернуться

6

Речь идет о формировании и подготовке к боевым действиям бригады кубинских контрреволюционеров № 2506, силами которой была организована в 1961 г. интервенция на Плайя-Хирон.

3
{"b":"112587","o":1}