Ночь («Один я в тишине ночной…»)* Один я в тишине ночной; Свеча сгоревшая трещит, Перо в тетрадке записной Головку женскую чертит; Воспоминанье о былом, Как тень, в кровавой пелене, Спешит указывать перстом На то, что было мило мне. Слова, которые могли Меня тревожить в те года, Пылают предо мной вдали, Хоть мной забыты навсегда. И там скелеты прошлых лет Стоят унылою толпой; Меж ними есть один скелет— Он обладал моей душой. Как мог я не любить тот взор? Презренья женского кинжал Меня пронзил… но нет — с тех пор Я всё любил — я всё страдал. Сей взор невыносимый, он Бежит за мною, как призрак; И я до гроба осужден Другого не любить никак. О! я завидую другим! В кругу семейственном, в тиши, Смеяться просто можно им И веселиться от души. Мой смех тяжел мне как свинец: Он плод сердечной пустоты. О боже! вот что, наконец, Я вижу, мне готовил ты. Возможно ль! первую любовь Такою горечью облить; Притворством взволновав мне кровь, Хотеть насмешкой остудить? Желал я на другой предмет Излить огонь страстей своих. Но память, слезы первых лет! Кто устоит противу них? «Когда к тебе молвы рассказ…»*
Когда к тебе молвы рассказ Мое названье принесет И моего рожденья час Перед полмиром проклянет, Когда мне пищей станет кровь, И буду жить среди людей, Ничью не радуя любовь И злобы не боясь ничьей: Тогда раскаянья кинжал Пронзит тебя; и вспомнишь ты, Что при прощаньи я сказал. Увы! то были не мечты! И если только наконец Моя лишь грудь поражена, То верно прежде знал творец, Что ты страдать не рождена. «Передо мной лежит листок…»* Передо мной лежит листок Совсем ничтожный для других, Но в нем сковал случайно рок, Толпу надежд и дум моих. Исписан он твоей рукой, И я вчера его украл, И для добычи дорогой Готов страдать — как уж страдал! «Свершилось! полно ожидать…»* Свершилось! полно ожидать Последней встречи и прощанья! Разлуки час и час страданья Придут — зачем их отклонять! Ах, я не знал, когда глядел На чудные глаза прекрасной, Что час прощанья, час ужасный, Ко мне внезапно подлетел. Свершилось! голосом бесценным Мне больше сердца не питать, Запрусь в углу уединенном И буду плакать… вспоминать! «Итак, прощай! Впервые этот звук…»* Итак, прощай! Впервые этот звук Тревожит так жестоко грудь мою. Прощай! — шесть букв приносят столько мук! Уносят всё, что я теперь люблю! Я встречу взор ее прекрасных глаз, И может быть, как знать… в последний раз! Новгород* Сыны снегов, сыны славян, Зачем вы мужеством упали? Зачем?… Погибнет ваш тиран, Как все тираны погибали!.. До наших дней при имени свободы Трепещет ваше сердце и кипит!.. Есть бедный град, там видели народы Всё то, к чему теперь ваш дух летит. Глупой красавице* 1 Амур спросил меня однажды, Хочу ль испить его вина — Я не имел в то время жажды, Но выпил кубок весь до дна. 2 Теперь желал бы я напрасно Смочить горящие уста, Затем что чаша влаги страстной, Как голова твоя — пуста. Могила бойца* (Дума) I Он спит последним сном давно, Он спит последним сном, Над ним бугор насыпан был, Зеленый дерн кругом. II Седые кудри старика Смешалися с землей: Они взвевались по плечам, За чашей пировой, III Они белы как пена волн, Биющихся у скал; Уста, любимицы бесед, Впервые хлад сковал. IV И бледны щеки мертвеца, Как лик его врагов Бледнел, когда являлся он Один средь их рядов. |
