– Они нам валютой за старые развалюхи платят, в бюджет края живые деньги вкладывают! – Банников игриво подмигнул. – Если сомневаешься, думаешь, что мы металлы цветные вывозим или еще что-нибудь недозволенное, сообщи куда следует. Груз еще неделю на складах отправки дожидаться будет! Пока зафрахтованный корабль в порт придет, пока таможня контейнеры опечатает… Волокиты во!

Отставной генерал провел себе ладонью по горлу.

Миролюбивый тон владельца грозной фотографии окончательно снял напряжение. Старлей сдвинул на затылок фуражку.

– Извините, Петр Михайлович! – Он запомнил имя-отчество намертво, чтобы рассказать ребятам из отдела про встречу с генералом-разведчиком во всех подробностях. – Я вас больше не задерживаю! Не обижайтесь, что машину проверили. Служба! – Милиционер по-гусарски щелкнул каблуками и вскинул руку к козырьку. – Счастливого пути!

Банников благодарно кивнул. Приобняв лейтенанта за плечи, он отвел его в сторону.

– Ты, я вижу, малый толковый… – Отставной генерал пожевал губами. На обратном пути – а я часика через полтора возвращаться буду – переговорить с тобой хочу.

Кандидатуру в личные охранники подыскиваю! Человек я немолодой, при деньгах, по свету много мотаюсь – нужен верный парень рядом. Лучше из органов. Столичных хлюстов не хочу – разбалованные, а ваш брат дальневосточник подойдет! С пропиской, квартирой, для начала однокомнатной, проблем не будет. Фирма гарантирует. Может, есть на примете подходящая кандидатура?

Сердце лейтенанта екнуло. Фортуна поворачивалась к нему лицом. Сменить тягомотину опостылевшей службы на блеск столичной жизни предлагают один раз. Он готов был расцеловать этого вальяжного барина.

– Мы будем на трассе! – бодрым голосом везунчика произнес милиционер и добавил, ловя удачу за хвост:

– Может, вас до складов проводить с включенной мигалкой?

– Не стоит! – поморщился Банников. – Много чести косоглазым!

– Ясно, товарищ генерал! – ретиво вскинул подбородок старший наряда. Я сгоняю к "Озерной"… – Он указал на виднеющиеся по правую сторону от шоссе корпуса заброшенной шахты. – Там в котельной бомжи гнездо свили, шуганем их и обратно!

– Добро, сынок! – бросил Банников и вперевалку, как откормленный гусь, пошел к машине.

Загляни лейтенант секундой позже сквозь темное тонированное стекло "Волги", он увидал бы вместо добродушного улыбчивого толстяка астматически тяжело дышащую тушу, изрыгающую семиэтажный мат.

– Чуть не спортачили такое дело! – брызгал слюной Банников в лицо корейцам. – Приказывал тщательно упаковать каждую деталь, ничего не оставлять открытым, навигационное оборудование запаять в металлические ящики…

Опасные свидетели на твоей совести, дружище Лин. Лейтенант мою фамилию запомнил!

***

Маленький кореец накрахмаленным платком чистоплотного человека промокнул слюну крикуна, осевшую на его гладко выбритой щеке. Из внутреннего кармана пиджака он достал рацию "уоки-токи", поднес ее к губам и заклекотал на своем наречии.

Шахта "Озерная" имела дурную славу. По слухам, в ее выработанные штреки сбрасывались трупы после многих криминальных разборок владивостокской мафии.

Старший лейтенант не был суеверным, но, как и всякий нормальный человек, не любил лишний раз заглядывать в такие места. Объехав территорию покинутого рудника и не найдя следов бомжей, он поторопил водителя третьего члена патруля:

– Выруливай на трассу, пока на новых мертвецов не наткнулись!

За углом полуразвалившегося здания администрации шахты милицейский "козлик" чуть не столкнулся с невесть откуда взявшимся на этом пустыре микроавтобусом "РАФ".

Машины встали капот в капот.

Водитель "рафика" весьма эмоционально высказался о своем коллеге, его родственниках и выскочил из машины. За ним последовали остальные члены патруля. Старший лейтенант был полон решимости устроить "чайнику" образцово-показательный "разбор полетов", но при виде высыпавших из "рафика" корейцев приветливо заулыбался.

– Какие проблемы, ребята? – спросил он тоном великолепного официанта. Генерал за нами прислал?

Пассажиры микроавтобуса одарили милиционеров ответными улыбками.

– Дай прикурить! – попросил худой, щуплый, как подросток, кореец. В его зубах была зажата сигарета, и обращался он именно к лейтенанту.

Старший патруля поднес зажигалку.

– Петр Михайлович меня ищет? – переспросил он и тут же ощутил стальной захват на запястьях.

Кореец, продолжая улыбаться, держал его мертвой хваткой. В раскосых глазах азиата лейтенант прочитал свой смертный приговор. Лейтенант саданул коленом по животу противника, но ударил как будто в кирпичную стену. За внешностью пацана-доходяги скрывались медные тренированные мышцы.

Это в американских и индийских фильмах бьют со звуком ломающейся деревянной тары, и после этих ударов герои продолжают очумело махать кулаками. Мастер же рукопашного боя похож скорее на хищное насекомое. Его выпады точны и не производят лишнего шума.

Рука корейца оторвалась от запястья лейтенанта и снизу вверх ударила в переносицу. Кость вонзилась в мозг как гвоздь. Смерть наступила мгновенно.

Водителя тоже убили изощренным ударом, без видимых следов насилия. А парнишка-стажер оказался не таким удачливым и какое-то время корчился в агонии. Он еще жил, когда убийцы поливали его синеющие губы водкой, он еще мог видеть, как то же самое они проделывают с его товарищами, как их всех затаскивают в машину, чтобы наряд отправился в свое последнее патрулирование.

Но мальчишка умер до того, как "козел" с заблокированными тормозами на полной скорости врезался в охристокрасную кирпичную стену здания и загорелся. Из машины выпрыгнул кореец и стал смотреть на погребальный костер, пока его не отвлек мощный рев с небес.

Это был не трубный глас. Воздушный лайнер "Ил-176", совершающий перелет по маршруту Москва – Владивосток, заходил на посадку. Его тень блеклым крестом скользнула по корейцу, по территории складов, где полным ходом шла разгрузка, по сопкам, окружавшим аэропорт.

Счастливого пути! Куда держит путь эта адская банда, завывающая в ночном мраке? При свете дня было бы нетрудно перестрелять всю эту нечисть. Однако в темноте их не видно…

Франсиско Гойя

Аэропорт оказался в часе езды от Владивостока. Но что гораздо хуже бывших спецназовцев никто не встречал.

– Что будем делать? – спросил Серегин, устало оглядываясь вокруг. Может, имеет смысл подождать?

– Кого?

– Пашу.

– Ты что, маленький? Адрес есть – значит, надо ехать.

– А ну как мы с ним разминемся? – не соглашался Коля. – Под дверью станем ночевать?

– Предлагаешь торчать здесь безвылазно? – Святой вскинул на плечо сумку. – Кончай расслабляться, а то с этими игорными автоматами отвык от серьезной работы. Привыкай, Коля. Как говорится: "Добро пожаловать на войну".

Владивосток из окна автомобиля показался Святому даже ничего. Мимо все время шныряли иномарки, перекочевавшие с японских автомобильных кладбищ, разноцветными огнями переливались витрины магазинов и ночных кафе.

Пригород, совсем как у них, был в основном застроен добротными и просто роскошными особняками. Ближе к центру их становилось все меньше, зато во множестве теснились привычные советскому человеку серые "хрущевки", "сталинки", "брежневки", не трущобы, а так, трущобки.

Кирпичная пятиэтажка Черкасова мирно примостилась рядом с детским садиком, который окружал тихий уютный зеленый дворик.

– Подожди, – бросил Святой шоферу, выходя из машины. – Можешь еще пригодиться.

– Зачем он тебе? – спросил Серегин и первым стал подниматься по лестнице.

В полутемном подъезде стоял, неистребимый запах сырости и свежей побелки.

– Может оказаться, что ты прав. Тогда придется ехать обратно.

– В аэропорт?

– Ну, не знаю. – Святой неопределенно повел плечами. – Скорее всего в какую-нибудь гостиницу. Деньги есть, чего жадничать?