Он устал, смертельно устал и, не имея ни малейшего представления о том, что ему делать дальше, стоял у двери морозильного шкафа для мяса, а повсюду, куда бы он ни пошел, его ждали враги. На металлическом брусе у него над головой висели несколько острых железных крючьев с небольшими деревянными рукоятями в виде крестовин на концах. Они предназначались для подвешивания мясных туш, и, взяв по крюку в каждую руку, он мог чувствовать себя во всеоружии. Свенсон снял с бруса пару крючьев и улыбнулся: ну вылитый пират.

Что-то привлекло его взгляд, и он снова посмотрел на герцога… Ничего вроде бы не изменилось — труп оставался трупом, и все таким же синим. И тут доктор понял, что привлекло его внимание… Синева была не обычной синевой мертвой плоти, которую он немало повидал, служа на Балтике. Нет, синева герцога была какой-то более яркой, более синей. Лед, тая, оползал, и Свенсон обратил внимание на воду в ванне… Лед и вода… Лед грудой лежал у кромки ванны и на нижней части тела герцога, а вода, которая по идее должна была быть источником таяния, покрывала его грудь, его рану. Любопытство внезапно обуяло Свенсона — он встал в изголовье ванны и, подхватив герцога крюками под руки, приподнял его на несколько дюймов, чтобы его взгляду открылась сама рана. Когда разорванная плоть появилась на поверхности, Свенсон с удивлением увидел, что раневое отверстие забито синей глиной.

Дверь в помещение открылась, и Свенсон, вздрогнув, отпустил тело, которое соскользнуло в ванну, громко выплеснув воду и лед на пол. Доктор поднял голову — тот, кто вошел, непременно должен был услышать этот звук, увидеть открытую дверь шкафа, — и высвободил крючья. Портфель! Куда он девал портфель? Он положил его, когда снимал крючья. Он выругал себя за глупость, бросил один крюк в ванну и схватил портфель в тот момент, когда дверь шкафа начала двигаться. Свенсон резко бросился вперед, наваливаясь плечом на дверь, и с удовлетворением услышал звук удара о тело того, кто стоял за нею. Он увидел еще одного человека в черном одеянии, в руках тот держал мешок с колотым льдом; от удара он пошатнулся и рухнул на пол. Мешок выпал из его рук, и лед сверкающим веером разлетелся по полу. Свенсон бросился прочь, наступив прямо на упавшего, а не на лед, чтобы не поскользнуться, и выскочил за дверь, оставив на ее светлой поверхности широкий кровавый мазок.

Теперь он оказался непосредственно в кухне; здесь был широкий, длинный стол для приготовления пищи, громадная каменная плита, жаровня, груды кастрюль, сковородок и всякой утвари. По другую сторону стола расположился доктор Лоренц в черном плаще, наброшенном на плечи. На носу у него сидели очки, и он вглядывался в лист бумаги, испещренный какими-то символами. Справа от ученого мужа лежал развернутый кусок материи, а на нем — всевозможный металлический инструмент, иглы, ножи, крохотные остро заточенные ножницы, а слева стоял ряд стеклянных сосудов, соединенных друг с другом дистилляционным змеевиком. Свенсон увидел патронташ с металлическими фляжками, накинутый на спинку стула, — запас обогащенной синей глины с карьера.

У края стола ближе к Свенсону сидел еще один человек, покуривавший сигару. Двое других стояли у очага, занятые висевшими над огнем металлическими сосудами, являвшими собой странное сочетание чайника и средневекового шлема, округлого, оплетенного стальной лентой, со сверкающими клапанами, из которых шел пар. На этих двух, у очага, были тяжелые кожаные перчатки. Все четверо удивленно уставились на Свенсона.

Свенсон, словно рожденный для таких действий, вдруг почувствовал, как страх и усталость в нем переплавляются в жестокую рациональность; сделал два шага к столу и, опережая движение человека с сигарой, замахнулся и нанес удар. Крюк вонзился в плоть со смачным звуком, пригвоздив правую руку человека к столешнице. Тот закричал. Свенсон выпустил из руки крюк и выбил стул из-под человека с сигарой, который, упав на пол, закричал снова, поскольку вся его масса тащила прибитую к столу руку. Свенсон, бросив портфель, размахнулся со всей силы и ударил стулом ближайшего к нему человека у очага, одновременно наступая на него; жестокий удар пришелся по выставленной вперед руке и остановил предпринятое было им движение. Свенсон шагнул в сторону, как тореадор (вернее, как в его представлении сделал бы это тореадор), замахнулся еще раз и ударил на сей раз по голове и плечу противника. Стул разлетелся на куски, а человек упал. Пригвожденный к столу продолжал визжать. Лоренц надрывно звал на помощь. Второй из стоявших у камина бросился на Свенсона, но тот метнулся к стеллажу с кастрюлями, за которым оказалась тяжелая мясницкая колода. Свенсон нырнул к ней, чувствуя, как за его мундир ухватились руки противника. Он видел перед собой несколько ножей, но не мог дотянуться до них. Человек дернул Свенсона на себя, развернул, заехал ему локтем в челюсть. Свенсон, охнув, свалился на колоду, больно ударившись спиной о ее край. Пальцы его нащупали сзади ручку какого-то инструмента, и он, рывком вытащив его из-за спины, нанес удар противнику, который в этот же миг ударил Свенсона кулаком в живот. Свенсон согнулся пополам от боли, но его удар был тоже силен, и противник отлетел назад. Доктор, хватая ртом воздух, посмотрел, что же у него в руке. Оказалось, что это тяжелая металлическая колотушка для отбивки мяса. Плоская поверхность колотушки для вящей эффективности была оснащена заостренными зубцами. По голове упавшего противника потекли струйки крови. Свенсон ударил еще раз — теперь по уху, — и человек упал.

Свенсон посмотрел на Лоренца. Первая его жертва так и осталась пригвожденной к столу, лицо его побледнело и осунулось. Доктор Лоренц, с ненавистью глядя на Свенсона, отчаянно пытался вытащить что-то из кармана своего плаща. Если бы только Свенсону удалось добраться до этого патронташа! Доктор ринулся к столу, поднимая колотушку. Пригвожденный, увидев движение Свенсона, упал на колени и испустил новый крик. Лицо Лоренца исказилось от усилий, но наконец ему удалось вытащить из кармана маленький черный пистолет. Два доктора целое мгновение пожирали друг друга глазами.

— Ты привязчив, как постельный клоп! — прошипел Лоренц.

— Вы все обречены, — сказал Свенсон. — Все до единого.

— Это просто смешно!

Лоренц вытянул руку, прицеливаясь. Свенсон запустил колотушкой в шеренгу стеклянных флаконов, которые разлетелись на мелкие осколки все до единого, а сам бросился на пол. Лоренц вскрикнул от досады (и потому, что его эксперимент был погублен, и потому, что битое стекло брызнуло ему в лицо), и пуля, пролетев через всю комнату, расщепила доску в дальней двери. Свенсон нащупал портфель и снова схватил его. Лоренц выстрелил еще раз, но Свенсону повезло: он попал ногой в сковородку и, вскрикнув от боли — дала знать о себе лодыжка, — проехал на сковороде до двери, а потому Лоренц опять промахнулся. Свенсон метнулся прочь из кухни. Третий выстрел расщепил дверной косяк рядом с его головой. Доктор выскочил в коридор, поскользнулся и тяжело осел на пол. За спиной у него, словно бык, ревел Лоренц. Свенсон бросился по главному коридору в другой проход, надеясь найти охотничью комнату лорда Вандаариффа, прежде чем его голова окажется среди почетных трофеев.

Он, хромая и не зная, что его там ждет, выскочил в коридор, не увидел там дверей, и волнение чуть не парализовало его, когда он понял, что только что совершил — варварскую резню, хладнокровную бойню. Что с ним случилось? Он сбрасывал людей с мостков, словно бесчувственные куклы, убивал беспомощных парней через зеркало, а сейчас учинил это дикое побоище на кухне, причем делал это с такой легкостью, с таким умением, словно был заправским убийцей… Словно в него вселился Кардинал Чань! Но он — не Чань. Он — не убийца, потому что руки у него теперь тряслись, а лицо покрылось холодным потом. Он замер, тяжело привалился к стене, перед его мысленным взором вдруг возникла рука того бедняги, пришпиленного к столу, бьющегося, как балтийская камбала на гарпуне. Комок подступил к горлу доктора Свенсона, и он оглянулся — нет ли поблизости урны, кастрюли, растения в горшке, но ничего не нашел и силой воли подавил в себе тошноту, ощущая во рту горьковатый привкус желчи. Он не мог так продолжать дальше, от стычки к стычке, не имея представления о том, что ищет. Ему необходимо было присесть, отдохнуть, всплакнуть — дать себе передышку, хотя бы и короткую. Вокруг него были слышны звуки музыки, голоса гостей, шаги — видимо, он был совсем рядом с бальным залом. Он увидел наконец дверь и издал радостный стон; дверь была маленькая, простая, без замка, и он, без всякой веры в свою удачу, проскользнул в комнату.