— Как ты его вывела? — заинтересовался вдруг Антон.
— Ты что, думаешь, ты один знал про потайной выход? Я ведь тоже давно работаю в этом здании…
— Но ведь у тебя не было ключей!
— А это что? — Лариса свободной рукой вытащила из кармана знакомую связку ключей и потрясла ею в воздухе. — Я давно уже сделала себе дубликаты! Ладно, хватит разговоров! Последний раз повторяю: ставь саквояж и отходи в сторону, или я для начала прострелю тебе колено… ты не представляешь, как это больно!
— Да подавись ты этими деньгами! — Антон поставил саквояж на пол и отступил в сторону.
Лариса шагнула вперед…
И в это время откуда-то сверху на нее обрушилось что-то большое… оказавшееся рослым мужчиной лет тридцати в камуфляжном костюме.
Незнакомец сбил Ларису с ног, отобрал у нее пистолет, заломил обе ее руки за спину и связал их куском провода. После этого поднялся, оставив ее на полу, и шагнул к саквояжу.
— А вы кто такой и откуда здесь взялись? — проговорила я, опомнившись от изумления, вызванного его неожиданным появлением.
— На второй вопрос ответить легче. — Он показал открытую стеновую панель, за которой виднелся ход в вентиляционную шахту. — Я пробрался сюда через вентиляцию, и очень вовремя!
— Но кто вы? — повторила я свой первый вопрос. — Человек Капитана? «Свободный художник» с большой дороги? Охотник за чужими сокровищами?
Антон дернул меня за рукав — тише, мол, не зарывайся, у него все же пистолет. Но в меня как будто бес вселился. Я отпихнула руку Антона и сделала шаг вперед. Незнакомец тоже подошел ближе и направил на меня свое оружие. Но если насчет Ларисиной способности выстрелить я не сомневалась, то здесь был другой случай. Этого человека я не боялась. Мысли проносились в голове со скоростью курьерского поезда. Кто же он — этот незнакомец, так вовремя явившийся, чтобы обезвредить Ларису? Он не из милиции — там всем заправляет майор Синицын. Он не человек Капитана — не для того Капитан так долго искал эти деньги, чтобы послать за ними постороннего, уж такое дело Капитан никому не доверил бы, тут Лариса права, нужно самому подсуетиться.
— Я знаю, кто вы! — внезапно вскричала я. — Вы — тот человек, что был в люльке! Понятно… теперь мне все понятно… Значит, вынюхиваете, высматриваете, а потом норовите чужими руками жар загребать? Ведь видели же, что Антон не убийца, так почему же не сообщили куда следует? Человек из-за вас скрывался… милиция ведь на него думала! А теперь еще деньги захапать хотите! Ишь, явился на готовенькое…
— Что-что? — Антон шагнул вперед. — Так это я из-за тебя в шкафу больше суток просидел? А ну, брось пистолет, поговорим! — При этих словах Лариса приподнялась и попыталась вцепиться Антону в лодыжку, как бультерьер, но я была начеку и пнула ее ногой.
— Зря вы так, — незнакомец явно огорчился. — Я вовсе не преступник… правда, эти деньги мне очень нужны, но только для того, чтобы вернуть семейную реликвию.
— Какую еще реликвию, — пробурчала я, — лапшу вешаете…
— Боюсь, вы не поверите, — вздохнул незнакомец, — но все началось двадцать лет назад…
— Ну, завел бодягу! — рявкнул Антон. — Этак мы до утра проговорим!
— Подожди! — севшим внезапно голосом сказала я, услышав про события двадцатилетней давности.
Ведь и мои несчастья начались двадцать лет назад…
— Меня зовут Олег… — Он помедлил. — Фамилия вам ничего не скажет. Двадцать лет назад мы жили здесь, в Петербурге, то есть тогда он назывался по-другому… Отец работал в машиностроении, что-то там изобретал, даже патенты у него были. Мама была учительницей музыки. Но жили мы не бедно, потому что мама происходила из старинной купеческой семьи, прадед в свое время владел несколькими домами в центре города. Это все было давно, но даже я помню, что кое-что от былого великолепия осталось. Дедушка был профессором консерватории, мы жили в большой квартире на Мойке, обставленной старинной мебелью. И драгоценности у мамы имелись. Правда, она никогда их не носила — некуда было. Да и побаивалась. Сами понимаете, какое было время. Но я мальчиком мало интересовался разными побрякушками.
И вот в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году нашей семье пришлось срочно уезжать в Штаты. Родители не собирались этого делать, но моя сестренка очень болела — почки. Нужна была срочная операция, а в нашей стране тогда их не делали. И они решились. Квартиру тогда можно было только обменять на меньшую, но на это ушло бы много времени. Успели лишь продать дачу, да и то задешево. Драгоценности, сами понимаете, вывезти было никак нельзя, тогда по рекомендации нашли людей, которые, купив драгоценности здесь, в России, перевели бы деньги за них на счет за границей. Это сейчас все стало гораздо проще, а тогда было не так. Конечно, родители собирались нарушить советский закон, но никого не ограбили, не обворовали, просто им нужны были деньги на лечение ребенка.
— И что дальше? — тихо спросила я.
— Дальше начинается собственно драма, — вздохнул Олег, — человека, который взялся найти покупателя на драгоценности, звали… Илья Меликханов. Двадцать первого мая отец запаковал драгоценности и деньги от продажи дачи в пластиковый пакет — портфель решил не брать, чтобы не привлекать внимания, — и ушел на встречу с Меликхановым — тот обещал проводить его к ювелиру. Больше отца никто никогда не видел.
«Двадцать первого мая, — стучало у меня в висках, — я не помню точной даты того, что случилось в полуразрушенном доме, но это было весной, потому что на мне были легкие ботинки и новая курточка… Стоп! — курточку принесла мама на день рождения, а он у меня пятнадцатого мая… Так что вполне возможно, что…»
— К вечеру позвонил Меликханов, сказал, что прождал отца в условленном месте ровно час и что так дела не делаются, — продолжал Олег, — и что он умывает руки. Мама не находила себе места. Отец пропал, а через три дня надо было уезжать. Что было делать? Идти в милицию и рассказывать, что у него была с собой крупная сумма денег и драгоценности? А как доказать, что он не сбежал от семьи? К тому же нам не позволили бы уехать… И мама решилась — взяла нас с сестрой и самые необходимые вещи и села в самолет. Никаких известий от отца мы не имели, и мама уверилась, что он умер. У них были очень хорошие отношения, отец никогда бы не поступил с ней так подло — украл драгоценности, деньги и скрылся. Мы жили трудно, но сестре все же сделали операцию, и она поправилась. В последние десять лет я по делам много раз бывал в России. Мы с матерью часто говорили на тему о прошлом, и она призналась мне, что не вспоминает о тех драгоценностях, но хотела бы получить назад фамильный серебряный крест — он принадлежал еще ее прабабке, уцелел во всех войнах и революциях… Он дорог ей как память.
И вот я все это время наводил справки, завел знакомства среди ювелиров и наконец нашел человека, который видел этот крест. И кто, вы думаете, ему его продал?
— Меликханов… — пробормотала я и отметила удивленный взгляд Антона.
Он явно скучал, слушая длинный рассказ, и удивлялся моему серьезному отношению.
— Ясно, что этот гад заманил отца в ловушку, а там убил и ограбил — не смог совладать с собственной жадностью. И ведь как верно все рассчитал — что мать не станет поднимать шум, у нее было безвыходное положение! И теперь мы даже на могилу отца не можем сходить!
— Я знаю, где он лежит… — еле слышно сказала я. — Я вам покажу…
— Как? — Олег отшатнулся. — Откуда?
Я наклонилась к нему ближе и быстрым шепотом поведала всю историю, случившуюся со мной двадцать лет назад.
— Он закапывал там труп… вашего отца, оттого и всполошился так, когда меня увидел… Он и меня хотел убить, чтобы свидетелей не оставлять… Меня сторож спас. И если бы кто-нибудь сообразил тогда выслушать семилетнего ребенка внимательно… хотя вашему отцу это уже не помогло бы… А как вы узнали про деньги?
— Я долго искал крест и вышел на женщину, чей муж когда-то получил его в качестве взятки…
— Бывшая жена Самоцветова! — вскричала я. — Вернее, его вдова!