– Мне? – переспросил ун-капитан. – Тринадцать. А что?
– Нет, ничего, продолжайте.
– Корабельный комиссар, тан Франко Неро.
– Маленький толстячок, что размахивал списком в два раза длинней себя, – Раскона ткнул пальцем в сторону полки, на которой в виде рулона обосновался упомянутый список.
– С виду он человек весьма деятельный. По крайней мере, – с усмешкой сказал Энрике, – он проявил себя таковым по части притаскивания на корабль всего, до чего сумел дотянуться.
– Разве это плохо?
Ун-капитан вспомнил расстроенное лицо тана комиссара, когда ему в четвертый раз объяснили, что никак, никак, никак и еще раз никак не смогут взять в балласт мортиру с бомбардирского кеча.
– По большей части хорошо, – вслух сказал он, – но пару раз мне пришлось напоминать ему о различиях между фрегатом и пузатым, как беременная сука, галеоном.
– Ну, его-то мне проверить легче, чем штурмана! – уверенно заявил Диего. – Так что с этой стороны подвоха можно не ждать.
– Непривычное для меня состояние.
– Говорят, к хорошему быстро привыкаешь.
– Хотелось бы, – вздохнул ун-капитан.
– С офицерами все? – спросил Диего. – Хотя нет, постойте… – с беспокойством добавил он, – я же чуть не забыл о главном! Что с магом? Я не видел его на палубе во время отплытия!
– Он прибыл утром. Святой брат Агероко. Его каюта рядом с вашей, по правому борту. С той самой минуты, как он спустился туда, его никто больше не видел.
– Зато я, кажется, слышал, – пробормотал маленький тан, – и если это было не эхо, то наш корабельный маг вовсе не провалился в Нижние Миры… хотя, возможно, и предпочел бы это сделать.
– В сопроводительном письме было указано, что сей брат прибыл к нам из монастыря Граматон.
– Это хорошо или плохо?
– Это, – подчеркнул ун-капитан, – нам предстоит узнать на собственной шкуре. Клирики Граматона славятся боевыми умениями, но, боюсь, знания святого брата о морской магии ограничены трехмесячными курсами в Санта-Навидад.
– Или научится, или погибнет, – сказал Диего. – Это будет, – он выдавил кривую усмешку, – типично по-иторенски.
В общем, Энрике придерживался схожего мнения. Правда, первый помощник еще опасался, что в процессе учебы или гибели святой брат запросто может утянуть собой на темный лед весь фрегат. Но эти мысли он пока решил оставить при себе.
– Меня больше всего волнует нехватка младших офицеров, – вслух произнес он. – Согласно инструкциям Адмиралтейства на корабль нашего ранга больше двух лейтенантов не полагается, и сейчас, тан капитан, я не представляю, как мы будем формировать команды для призов.
– Погодите с призами, – осадил его Диего. – Давайте доразберемся с экипажем.
– Ну, дальше – полегче, – выуживая из «камбалы»[15] потрепанный лист, сказал Энрике. – Как я уже сказал, из полагающихся нам двухсот человек не хватает всего лишь девятнадцати.
– Говорили, было дело, – подтвердил Раскона. – Ну а сколько человек из команды сейчас заочно соревнуются с капитаном в кормлении чаек?
– Нисколько.
Первый помощник не лгал – свежеиспеченные матросы, прежде чем ступить на борт, тоже получили свое заклинание от качки. Дешевое, нестойкое, грубо составленное портовым колдуном и торопливо наговоренное вторым подмастерьем, оно и впрямь не позволяло расстаться с содержимым желудка. Чиновник Адмиралтейства, придумавший это требование, много думал об экономии казенного провианта… а возможную, точнее, вероятную смерть одного из каждой сотни явно счел приемлемой ценой. В конце концов, речь шла всего лишь о матросах.
– Хорошо, давайте по порядку.
– Тогда начну сверху и с хорошего, – Энрике наклонил бумагу, подставляя ее под луч предзакатного солнца. – Нам дали сорок человек из Морской Гвардии.
– А обещали пятьдесят.
– Мой тан, и сорок моргвардов большая сила и большая удача для нас. Обычно их заменяют простыми солдатами, которые и на палубе-то с трудом держатся. К нам же прислали настоящих «красных платков», причем половина – ветераны!
– А вторая половина?
– По крайней мере, – после недолгой паузы заметил ун-капитан, – все они прошли через «Хелль».
Что не так уж мало, мысленно дополнил он. Бывший ликтский флагман, – а последние шестьдесят лет учебный лагерь Морской Гвардии – имел весьма мрачную репутацию, но те, кто проходил через его сито…
– Значит, хотя бы умеют плавать, – по-своему расшифровал его паузу Диего. – И то хлеб, как говорится. Эй, а их офицер?! Я не помню, чтобы видел его и сейчас вы не сказали, что у нас есть еще и моргвард.
– Потому что у нас его нет, – сказал первый помощник. – Подозреваю, это и есть причина, из-за которой нам прислали только сорок человек вместо полагающейся полусотни. С другой стороны, – задумчиво добавил он, – возможно, это и к лучшему…
– Энрике, не темните! – потребовал маленький тан.
– В отсутствии офицера ими командует старшина, – пояснил ун-капитан. – Думаю, вам следует поговорить с ним…
– …и пообещать офицерство за хорошее поведение. Энрике, я, по-вашему, кто? Архимаг? И умею выколдовывать офицерские патенты из воздуха?
– Я просто сказал, что вам стоило бы поговорить с этим старшиной, – нахмурился первый помощник.
– Поговорю.
Со второй попытки Диего сумел сесть на край гамака. Не самое устойчивое положение, но, по крайней мере, оно было вертикальным – что для своего нынешнего состояния маленький тан счел немалым достижением.
– Поговорю, – повторил он. – Раз уж… постойте. Этот старшина – высокий, лет двадцати, волосы цвета соломы… и фамилия.
– Фишер.
– Внутренний голос подсказывает мне, – насмешливо сказал Диего, – что корни этой фамилии таяться отнюдь не в иторенской глине. Ну-ка, прикинем: Кэмпбелл, один из юнг, Хотбок, теперь еще и старшина моргвардов. Не корабль, а настоящее гнездо ликтских эмигрантов. Среди матросов тоже ведь будет еще с десяток, верно?
– Если вы думаете, – начал Энрике, – что я каким-то образом…
– Ничего я думаю! – оборвал его Раскона. – Даже тупому орку понятно, что их просто-напросто сплавили на «Мститель». На самом деле, – уже спокойнее добавил он, – меня это даже радует – знаю ведь, от кого еще избавляются подобным способом.
– Это будет следующим пунктом списка, – с легким оттенком злорадства поведал ун-капитан. – Матросы.
– И что же с ними?
– Тридцать из них – матросы первого класса… – Энрике глянул на маленького тана и, дождавшись кивка, продолжил: – Еще столько же – второго. Остальные…
– Сброд, не сумевший удрать от вербовочных отрядов! – подвел итог Раскона. – Или отбросы. Уверен, вы тоже знаете много подходящих слов.
– Сейчас мир, а значит, часть из них – добровольцы, – осторожно заметил первый помощник. – В некотором роде.
Раскона недоверчиво хмыкнул. Впрочем, ун-капитан и сам понимал, насколько сомнительным является добровольчество людей, которым пришлось выбирать между палубой фрегата и каторжной шахтой. А еще он был готов поспорить, что многие из них сейчас жалеют о своем выборе.
– Драить палубу они могут уже сейчас. И если не давать им зевать от скуки, то через несколько месяцев эти ребята и с парусами будут обходиться ловко.
– А с пушками?
– С пушками сложнее, мой тан, – признал Энрике. – Мы кое-как можем скомплектовать расчеты, но хороших канониров не хватит и на один борт. А без пороха их не натаскаешь…
– Зараза свиноскотская! – Диего попытался пнуть лафет одной из пушек, но не дотянулся. – Дайте-ка мне комиссарский список! – потребовал он.
– Если вы хотите взглянуть на ту графу, где указан запас пороха, – сказал первый помощник, – то ее за последние дни я выучил наизусть. Нашего запаса хватит в лучшем случае на полсотни полных бортовых залпов.
– А в худшем?
Энрике пожал плечами.
– В каждом третьем бочонке восстановленный порох, второй сортности.
– Знакомая дрянь, – Раскона вновь дернул ногой, на этот раз почти дотянувшись носком башмака до лафета. – Когда я служил в Гадроке, одна сволочь то и дело присылала его вместо положенного егерям отборного. Всякий раз парни грозились отправиться с обратным конвоем и начинить этим «тоже порохом» брюхо тана интенданта по самую глотку.