– Я ухожу.
– Куда? У нас же семья…
Он усмехнулся.
– Семья? Нет, Олесь. Семья—это когда домой хочется возвращаться. А я еле ноги сюда тащу.
Меня пробило холодом, руки затряслись.
– Что я сделала не так?
Он посмотрел безразлично, с жалостью даже. Будто я какая-то грязь, прилипшая к ботинку.
– Ты клуша. Понимаешь? Клуша домашняя. Вечно в халате, с мешками под глазами. Борщом от тебя несёт и тоской. Я устал.
– Но я же…я…—голос сорвался, в груди сжало.
– Ты – никакая, Олесь. И рядом с тобой я тоже стал никакой. Хватит.
Он ушёл, хлопнув дверью.
А я осталась одна – «никакая».
В халате.
С борщом на плите.
И с его ребёнком под сердцем, о котором он так никогда и не узнает.
8.6 (5) 
