Мне остается только притворяться. Когда гаснет свет и в камеру проникает холод, я понимаю, что должна согласиться со всем, что он скажет.

Его пронзительный взгляд исчезает в темноте, и ничто больше не имеет значения, кроме как пережить этот момент.

Я сделаю все, о чем он попросит. Я подчинюсь любому приказу и буду стоять на коленях. Потому что во мне нет ни капли желания рисковать потерять больше, чем я уже потеряла.

Все, чего он хотел — отомстить, а теперь все, чего он хочет — меня.