Гилберт часто думал о том, из-за кого всё-таки Вайолет стала такой. Он самолично доводил себя до отчаяния размышлениями, хотел перерезать глотки всем, кто был причастен к саморазрушению души малышки. Его малышки. Но майор понимал, что и он был причастен к этому. Он испортил ей жизнь, отпустил её на войну, сделал ей больно. И делает до сих пор. Отчаяние пожирало его, заставляя желать смерти, желать покончить с собой. Он считал, что не достоин её. Но отчаянно любил. Для него она не инструмент.