Мидас багрово клонился к горизонту, заходил за магнитные фиолетовые облака, слепяще отсвечивал в давно не мытых, пыльных окнах почты. Крошка Михель сидел на скамеечке — два врытых в почву столбика и доска поверх — поставленной очень удобно: бревенчатая стена строеньица служила ей спинкой. К этой стенке-спинке Крошка Михель и прижимался, елозил по ней лопатками, с удовольствием ощущая, как излучаемое тепло нагретых Мидасом бревен проникает сквозь брезентовую робу и рубашку, разливается по телу. Клонило в дрему. Теперь он мог позволить себе приятное забытье: долгий путь позади, до заветного момента совпадения с Макаей — целая ночь, можно сказать, вечность, так что вполне уместно подремать…